Я провожу пальцами по одежде, висящей на вешалках. Если его беспокоит, что я трогаю ее грязными руками, он никак этого не показывает.

– У меня есть образ, и он мне подходит.

Я останавливаюсь и через приоткрытую дверь заглядываю в столь же роскошную ванную комнату. Дверь находится между рядами полок, на которых выставлено все: от флаконов духов до королевских драгоценностей. Но мой взгляд приковывает не ванная и не другая запертая дверь, к которой направляется Кэйлис. Я ничего не могу с собой поделать, когда поднимаю одну из темно-серых корон, подхожу к зеркалу и надеваю ее на голову.

Инкрустированный обсидианом венец смотрится на мне совершенно неуместно, и не только потому, что великоват. Мои щеки все еще слегка впалые, а глазам и волосам не хватает блеска. В короне принца я выгляжу как нищенка.

– Ты настолько хочешь выйти за меня и претендовать на корону принцессы? – Кэйлис неслышно подкрадывается ко мне и обхватывает мои плечи руками. Мы одновременно вздыхаем, но продолжаем стоять перед зеркалом. Он прямо за моей спиной, да так близко, что я чувствую аромат, источник которого наверняка находится в одном из здешних флаконов.

– Вряд ли. – Я снимаю корону и возвращаю ее обратно на полку.

Принц наклоняется ко мне, словно хочет поцеловать в щеку. Я медленно вдыхаю, собираясь снова отчитать его, но он шепчет:

– Корона тебе идет, знаешь ли.

– Жалкий лжец. – Мои слова звучат ровно и сухо. И не выдают предательского биения моего сердца.

Кэйлис отпускает меня с тихим смешком, который словно отдается у меня в груди.

– На большинстве девушек это работает.

Я разворачиваюсь и сверлю его свирепым взглядом.

– Меня не интересуют ни твои короны, ни титулы… ни предыдущие любовные похождения.

– Знаю, и это освежает, – отвечает он и отходит от меня. – Но она тебе шла, как королеве крыс.

Я фыркаю от отвращения.

Кэйлис достает из кармана плаща причудливый серебряный ключ и с тихим щелчком отпирает еще одну потайную дверь, которую я не заметила. Тускло освещенный проход за ним так и манит. Кэйлис идет вперед, и я снова следую за ним в неизвестность.

Путь прост. Прямо, спуск, поворот, еще один, снова прямо. Я ощущаю запах теплого летнего воздуха прежде, чем замечаю узкие арочные окна, расположенные по левую и правую стороны. Они открывают вид на туман, поглощающий основание академии, и на главное сооружение впереди.

– Мы внутри моста, ведущего в твои покои, – догадываюсь я, начав ориентироваться. Кэйлис кивает. – Почему мы не пройдемся по нему?

– Думаешь, я хочу, чтобы все знали, когда я прихожу и ухожу? – Он оглядывается на меня с лукавой улыбкой. – Я бы лишился большей части своей таинственности, если бы внезапно не появлялся в случайных углах академии, заставляя всех гадать, как я туда попал.

Он, похоже, гордится этим и рассуждает так, будто все это для него игра. Но я слышу лишь: «Я могу быть где угодно». Будто я и так постоянно не оглядываюсь через плечо.

Мы продолжаем спускаться в недра академии, все ниже и ниже. Стены становятся более грубыми, а воздух – прохладнее, так что дыхание вырывается изо рта морозными клубами, хотя на дворе лето. Мы находимся глубоко в скалах, и я буквально чувствую вокруг себя тяжесть камня, истории и магии.

Наконец проход приводит нас в просторную комнату, напоминающую пещеру. И единственное, что может посоперничать с ее размерами, – это ее же великолепие. И от того и от другого у меня захватывает дух.

В центре гордо возвышается монументальная скульптура андрогинной фигуры. Она вырезана из похожего на мрамор камня в основном алебастрового цвета, но вместо серых прожилок в нем виднеются линии светящейся магии, словно камень – не более чем фасад, за которым скрывается первозданная сила. Сияние скульптуры хоть и достаточно яркое, чтобы его можно было разглядеть, но даже не достигает самой высокой точки потолка.

Лицо статуи безмятежно и полно вечной мудрости, глаза закрыты, а улыбка застенчива. В вытянутых руках она держит глобус, на котором в мельчайших деталях изображены все океаны и континенты нашего мира. Земли, которые я узнаю… и которые никогда даже не представляла.

Меня тянет к подножию статуи. Кольцо из чего-то похожего на светящуюся воду отделяет ее от внешней стены с двадцатью пронумерованными прорезями, каждая из которых явно предназначена для размещения карты. Смысл понятен.

– Двадцать прорезей, двадцать Старших Арканов, – бормочу я и кладу ладонь на центральную, помеченную цифрой десять. – Колесо Фортуны… мое место.

– Путешествие Шута. Каждая встреча раскрывала истинную, магическую природу мира. Все должно быть учтено, прежде чем Мир можно будет призвать еще раз и использовать, – говорит Кэйлис, и его голос эхом разносится по пустому пространству.

Я перевожу взгляд с него на статую.

– Значит, это правда. – В противном случае, это было бы поистине изощренной ложью. Все, что он рассказал о Старших Арканах, поведение остальных ребят, слова Сайласа… Слишком много доказательств, чтобы продолжать верить, что Мир – всего лишь сказка.

– Ты стоишь перед средоточием всей силы. Единственной картой, имеющей самое большое значение. Здесь все заканчивалось и начиналось, здесь все закончится и начнется вновь. Здесь восходили и гибли королевства. Снова и снова, во веки веков. – Он смотрит на статую с благоговением и почтением.

Я прислоняюсь к основанию и изучаю ее.

– Чего ты хочешь от Мира?

– Чего хотел бы любой другой на моем месте. – Он переводит на меня взгляд, от которого у меня по спине пробегает холодок. – Изменить все.

– Изменить на что? – спрашиваю я, скрестив руки на груди. – Разве этот мир тебя не устраивает?

Он издает горький смешок, и от этого звука я напрягаюсь. Не могу сказать, воодушевлен он… или боится. Кэйлис смотрит на меня так, словно хочет заявить свои права. Овладеть. Обладать мной. Я обнимаю себя руками, будто могу защититься от парня, который и так целиком меня контролирует. «Может быть, – шепчет какой-то голосок внутри, – он прав насчет тебя. Может быть, хоть раз в жизни тебе было бы приятно подчиниться». Я решительно отгоняю эту мысль.

– Нет. Ни в малейшей степени. – Его ответ прост. Он прямой и откровенный настолько, что почти застает меня врасплох.

– Что? – Я качаю головой и сама слышу, что в моих словах проскальзывает отвращение. – Принц с собственным замком, который непосредственно контролирует всю магию королевства и лично следит, чтобы у каждого арканиста украли его будущее, который…

– Лишен собственного будущего, – огрызается Кэйлис. Я пораженно замолкаю, забыв все, что хотела сказать. Воспользовавшись моей заминкой, он делится собственными мыслями: – О, Клара, ты же не думала, что только высокородных и низкородных