о ней думали. Но, кажется, про тебя знала. Даже не так… – Чуйка свербела, подсказывая, и Дима дал себе ненадолго замереть, вслушаться в пустоту, после чего кивнул. – Не только знала. Делала все, чтобы мы однажды встретились и стали напарниками. Оказывается, это очень важно, и не лишь для нас с тобой или Непроснувшихся, а чуть ли не всему миру. Если честно, даже успокаивает: значит, такая суперуникальная помощница не просто так со мной штаны просиживает, а с тайным умыслом.

Хмыкнув, он кивнул на экран телевизора:

– Ну а раз в ближайшее время возвращение к Пандоре не намечается, сможешь спокойно доиграть.

Лола улыбнулась – тепло, загадочно и очень непривычно, – после чего легонько потрепала его по голове и вернулась к приставке. Очередной герой отправился к очередным неприятностям, вооруженный только фонариком и ее рефлексами, а Тишин устроился в кресле-мешке поудобнее: на нем лежала ответственная миссия пугаться на каждом скримере и после полуночи умолять вырубить эту дичь и хоть на полчасика включить для успокоения нервов что угодно цветное и желательно с рейтингом 6+.

Да, Дима не знал, все ли было предопределено. Зато понял главное – это и многое другое придется решить самому.

Сознание и Татьяна словно смотрели друг на друга из параллельных вселенных, и русалке это категорически не нравилось. Тело посылало четкие сигналы – болело и затекло, но не слушалось. Попытка открыть глаза успехом тоже не увенчалась, и бариста не сразу сообразила, что на них повязка. Мотнув головой, стряхнуть не смогла и потянулась было рукой, точнее, попыталась – та дернула за собой вторую. Ага, связана. Дерьмово. Боль в затылке внезапным диско-шаром ворвалась на эту вечеринку резких осознаний и приправила собой все остальные ощущения. Лежит или сидит? Хрен поймешь, но щека на мягком. Затекшее лицо объяснялось чем-то вроде кляпа во рту, и русалка, решив, что с нее хватит, сменила форму на истинную. Веревки, тщательно обвязанные вокруг каждой лодыжки, тут же лопнули вместе со штанами – какими бы прочными ни были, а против магии облика не попрешь, даже цепь не удержит. Рука легко нащупала один из отвалившихся после смены личины сюрикенов и принялась методично пилить обвязку вокруг кистей, острые зубы разжевали и сплюнули запиханную в пасть тряпку – ага, все-таки лежит. Видимо, на каком-то подобии дивана. Резко сев и перерезав веревки вокруг запястий, Татьяна принялась за связанные локти, а освободив и их, сдернула наконец повязку с лица и огляделась. Черные стены, черный диван под замшу, черный ковер, черные задернутые блэкаут-шторы, даже люстра – и та черная. Готичненько. В центре комнаты – огромная кровать с черным же балдахином и черным постельным бельем, никаких намеков на личные вещи. Место определенно нежилое. Съемная квартира? Отель? Две двери – одна явно наружу, другая, скорее всего, в ванную комнату. Затылок снова привлек внимание, и бариста, морщась, его ощупала – на стыке с шеей сильно набухло и, кажется, немного кровило. Сначала выпить кофе или сразу попытаться бежать? Еще раз оглядев помещение и не найдя в нем ни намека на емкость, в которую получилось бы набрать воды, Татьяна вновь приняла человеческий вид, оторвала от остатков штанов кусок материи, сгребла в него сюрикены, чьи нитки лопнули в результате превращения, остальное обвязала вокруг бедер и, прихватив свой смертоносный кулечек, распахнула маленькую дверь. Стакан на раковине! Схватив его, русалка быстро налила воду из крана, присвистнула и в несколько глотков выпила свежеполучившийся кофе: боль моментально прошла, а опухоль спала. Набрав еще раз и снова превратив жидкость в свой фирменный напиток, развернулась – и уставилась на двух женщин: высокую вызывающе одетую брюнетку и лопоухую пигалицу поменьше с короткими косичками недосмытого синего цвета. Среагировала мгновенно, швырнув в обеих сюрикены. Те отпрянули из зоны поражения быстрее, чем успел зафиксировать глаз, и та, что с голоском потоньше, удивленно спросила:

– Тань, ты чего? Это ж мы!

– Кем бы вы ни были, я вас знать не знаю, – пробурчала русалка, мысленно примеряясь к следующему броску.

– Родных сестер не узнаешь? – раздался голос второй откуда-то сбоку из комнаты.

– Вы – не они, – отбрила бариста, метнув еще раз, на звук. Не попала. – Нацепили рожи и думали, что куплюсь? Совсем за дуру держите?

– Скорее, старались тебе же жизнь упростить, ноне вышло, – совсем другим, более низким и взрослым голосом ответила та, которая приняла обличье Велиферы. – Вика, отбой, перестаем ломать комедию. Просто скрути ее и тащи в кабинет. И да, больше одну не оставляй, позови остальных девочек.

Татьяна хмыкнула – ага, размечтались, – и стоило в поле зрения появиться странной дамочке в личине Араваны, как та получила удлиненным сюрикеном четко между глаз – и ни на секунду не замедлилась. Полетело еще, но странное существо даже не морщилось, продолжая надвигаться, словно зловещая подушка для иголок. Куда бы ни целилась русалка, оружие из рыбьих костей стабильно входило в плоть чуть ли не полностью, да и только. Путь из ванной оказался отрезан, а нечто, дойдя до бариста вплотную, с нечеловеческой силой схватило ее. Татьяна попыталась вырваться, тварь вцепилась сильнее – и под тихий мерзкий хруст сломала ей правую руку выше запястья. Блин, будь на ней подарок Марго – косуха Семьи, – такого бы не произошло. Гребаный «Старбакс» со своей гребаной униформой!

Русалка оскалилась, но существо держало крепко и с опаской обратилось ко второму:

– Марина Ивановна, я, кажется, конечность ей повредила.

– Во-первых, она сама себе ее повредила – тем, что вообще вздумала сопротивляться, – вплыла в зону видимости вторая, по-прежнему сохранявшая вид Вали. – А во-вторых – я кому говорила реальные имена не использовать?

– Простите, – потупилась первая, продолжая крепко держать русалку за здоровую и сломанную руки. – Просто вы-то… ну, в смысле да, мой косяк.

Тем временем застрявшие в ее плоти сюрикены и ножи потихоньку начали сами выталкиваться прочь из тела и с тихим бряцанием падать на кафель без единой капельки крови.

До Татьяны дошло.

– Вампирши? Вы хоть понимаете, что творите?

Вторая улыбнулась и сменила облик – но снова не на тот, в котором явилась когда-то к патриарху.

– О да, моя зубастая креветочка. Я творю историю.

По личному мнению Татьяны, на старте обещанное сотворение истории выглядело не шибко впечатляюще: из черной, словно вдохновленной детскими страшилками комнаты ее перевели в забитый стопками пожелтевших бумаг кабинет, в котором, русалка абсолютно была уверена, Богдана бы аж перекосило от неорганизованности. Кроме матриарха и вцепившейся в пленницу вампирши там обнаружилась еще одна женщина, но ее бариста