Она может преследовать меня только в двух случаях. Если знает мою энергию, или если знает, кто я такой. А это, по сути, одно и то же.

Но этого она знать не должна.

Я стоял, размышляя, и машинально прокручивал в голове все возможные варианты.

Яна? Ученики? Хмурый после боя? Теоретически они и правда могли где-то оставить след. Особенно он. Но нет. Я бы ничего не почувствовал, потому что внимание было бы направлено не на мою душу.

И тут меня осенило.

Я медленно поднял руку и коснулся пальцами области возле глаз.

Неужели всё дело в самих глазах Сарнойлов?

Она их не увидела, это точно. Но могла ли Асизаэль их почувствовать? Почувствовать саму родовую силу во мне и сейчас идти именно по этому следу?

Я никогда с таким не сталкивался, поэтому это предсказать сложно. Но, учитывая, что у Вайторлов есть такая возможность, не исключено, что и у Сарнойлов тоже.

Но если она в принципе способна распознавать подобное, значит, этот вариант уже нельзя считать бредом. Тогда всё становилось куда неприятнее. Если я прав, то недостаточно просто не пользоваться глазами. Сам факт того, что они у меня есть, уже делает меня следом в пространстве.

Проблема. И что теперь с этим делать?

Выкалывать себе глаза я точно не собирался.

Я и так их почти не использовал, а в последнее время и вовсе полагался больше на чувство энергии, чем на зрение. Хотя нет. Использовал. Причём по назначению, открыв портал. Совсем недавно, во время боя на корабле. Значит, след всё-таки мог остаться.

Я медленно выдохнул и опустил руку.

Похоже, если хочу сбросить её с хвоста, придётся не просто не пользоваться этой силой, а полностью заблокировать её. Запечатать. Но это также означает, что и своими глазами, как силой, я тоже не смогу пользоваться. Временно ослепну на энергетическом уровне.

Не полностью, конечно. Чувствовать энергию я всё ещё смогу, как и просто видеть глазами. Но вот увидеть энергию — уже нет.

Но совсем не хочется, чтобы эта сумасшедшая догнала нас в самый неподходящий момент и устроила проблемы, поэтому, выхода, похоже, не остаётся.

* * *

Некоторое время спустя:

— Это тяжело, — тихо произнесла Яна, выдыхая мне в плечо.

Мы сидели на кровати в каюте. Девушка прижалась ко мне боком, а я чуть приобнимал её за талию. В каюте было полутемно, только мягкий свет от настенной панели ложился на постель и на её лицо. Пахло чистым бельём и лёгким женским шампунем. После всех миров, через которые мы прошли, этот запах казался почти роскошью.

До этого у нас был долгий разговор. Я всё-таки вытянул из Яны правду, потому что понимал: вся эта грязь, которую мы увидели, не может не давить на неё изнутри.

Я повернул голову и посмотрел на девушку.

Её взгляд едва заметно подрагивал. Не от страха, а от перегруза. От того, что человек увидел слишком много боли и за слишком короткий срок и теперь просто не знает, как это уложить в себе.

— Столько миров… — почти шёпотом произнесла она. — Столько обездоленных. Как они вообще так живут?

Она выдохнула это не просто с жалостью. С настоящим внутренним непониманием. И я прекрасно её понимал.

Я перевёл взгляд вперёд.

С того момента, как мы двинулись дальше, прошло семь дней. За эти семь дней мы успели побывать на пяти мирах. И только один из них оказался более-менее благоустроенным. Остальные…

Голод. Тела на улицах. Запах дешёвого дыма, ржавчины и других не самых приятных запахов в тёмных переулках. Гниющие отбросы у стен. Люди с пустыми, потухшими глазами. Убийцы, что стояли в тени домов и смотрели на тебя так, словно оценивали, можно ли оторвать тебе голову без последствий. Женщины, предлагавшие себя прямо на улице, и не только женщины. Дети, худые до болезненной прозрачности, которые либо просили, либо уже молча ждали, что кто-то более сильный их просто отпихнёт в сторону.

Не думаю, что кто-то из моей команды хоть раз в жизни видел столько кошмара и грязи за такой короткий срок.

Я предлагал им остаться на корабле. Никто не согласился.

Все хотели увидеть своими глазами, что именно творится в этом секторе. Не думаю, что увиденное сделало их счастливее. Но оно точно дало им понимание. Жёсткое, неприятное, но нужное.

Яна рядом со мной едва заметно вздрогнула. Видимо, снова вспомнила одну из увиденных сцен.

— Почему они вынуждены так жить? — спросила она ещё тише.

— Потому что у многих не осталось иного выхода, — ответил я. — А часть сознательно выбрала такую жизнь, или в последствии всё пришло именно к этому. Сейчас мы идём через самый грязный сектор пиратского сборища. Ты уже видела внешний круг. Там показывают красивую сторону этой жизни.

Я провёл рукой по её плечу, чуть успокаивая.

— Дальше идут миры, которые расплачиваются за эту чужую красоту. У них отбирают всё и почти ничего не дают взамен. По сути, они рабы системы. Над ними сидят верхушки пиратов, а под ними — люди, которым некуда деваться. Потом, за этим кольцом, опять начнётся другой уровень жизни. Средние миры. Там живут те, кто чего-то добился и может предложить услуги, ремесло, оружие, перевозки, лечение, информацию, артефакты. А уже дальше, совсем в глубине — главные пиратские миры. Богатые, роскошные, почти неприкосновенные. Места, где живёт элита.

Яна чуть поджала губы.

— Прости, что нагружаю тебя этим, — вновь тихо произнесла она. — Тебе из всех нас тяжелее всего.

— Ничего, — улыбнулся я, прижимая её к себе чуть крепче. Потом поцеловал в висок. — Справимся.

Но, даже произнеся это, я всё же неволей вспомнил образы, которые не видели они, но видел я.

Этераксийки и обычные женщины. Те, кто уже сломался. Или почти сломался. Те, в чьих глазах не было даже просьбы о помощи — только пустота. А хуже пустоты бывает только надежда, и когда ты знаешь, что сейчас не можешь её оправдать.

Для меня всё это не впервые. Я и раньше видел, насколько уродлива может быть жизнь, если ей дать волю. Но одно дело — понимать это умом. И совсем другое — видеть взгляды Этараксиек, направленные на тебя, когда они думают, что ты, возможно, можешь помочь… И всё равно остаются без помощи.

Это уже давно не рвало мне душу, но оставляло осадок.

Потому что я действительно хочу, чтобы всего этого не было. Хочу сделать так, чтобы этой грязи не существовало.