Я некоторое время молча смотрел вперёд, а затем заговорил:

— То, что мы делаем сейчас, уже не шутки. Любое неосторожное движение, любой лишний шаг, любое слово, произнесённое не в том месте и не тем тоном, будет тут же подхвачено и, если получится, продано кому надо.

Оглянулся и поочерёдно посмотрел в глаза всем пятерым.

— Поэтому на планете, да и вообще в любых переговорах, говорить буду только я. Вы — моя охрана. Немая. Молчаливая. Понятно?

— Понятно, — ответили они почти одновременно, хотя всё равно немного вразнобой.

Яна стояла ближе всех ко мне и смотрела на планету так, словно уже пыталась разглядеть под её поверхность.

— Как мы собираемся искать Этараксийцев и Сашу? — спросила она. — Одно дело, если их используют в открытую. Но совсем другое, если всё скрыто.

— Верно мыслишь, — кивнул я. — У людей Клариссы остались примерные координаты, где видели Сашу. Они находятся гораздо глубже, дальше в сторону основных пиратских скоплений. Но прежде чем лететь туда, мне нужно подтвердить эту информацию.

Я провёл пальцем по экрану, выводя на голограмму несколько точек.

— И мне нужно понять, как сейчас вообще устроен пиратский мир. За время моего отсутствия многое могло поменяться. То, что раньше считалось обычным, теперь может оказаться совершенно другим. Именно поэтому мы и заходим через ближние миры. Сначала собираем информацию. Потом действуем.

Хмурый и две мои ученицы посмотрели на меня особенно внимательно. Они всё ещё не понимают, о чём именно я говорю и откуда у меня такие знания, но уже явно начинают складывать возможные куски мозаики в голове. Как бы только чего страшного не на придумывали…

Когда мы подошли достаточно близко к планете, на одном из экранов вспыхнул значок вызова. Почти одновременно появилось жёлтое сообщение с приказом остановиться.

Я кивнул капитану.

Он сразу начал снижать скорость, но не останавливал корабль полностью. Как я и приказал заранее. Уходить в нулевой дрейф — это почти всегда худшее решение. Тот, кто замирает окончательно, слишком легко становится мишенью.

— Прими вызов, — произнёс я.

Через секунду развернулся голографический экран. На нём появился высокий мужчина в чёрной кожаной одежде. Он сидел развалившись в кресле, закинув ноги на стол, будто уже одним этим хотел показать, что хозяин положения здесь именно он.

— Приветствую вас, — произнёс он с ленивой усмешкой. — Цель прибытия в дальние миры?

— Торговля, — спокойно ответил я. — Возможные услуги. И… Экзотические диковинки.

Я едва заметно усмехнулся. Он тут же поймал этот тон и тоже оскалился в ответ.

— Что ж, если у вас есть деньги, мы всегда рады таким гостям. Особенно если вы и правда любите «экзотику», — произнёс он, специально выделяя последнее слово и, усмехаясь, показал над головой два пальца, изображая рожки.

Хорошо, что рядом с нами сейчас не было Этараксийцев.

Я всё так же спокойно смотрел на него, пока он внезапно не стал серьёзнее.

— Что ж, новым гостям мы всегда рады, — произнёс пират. — Но для всех гостей у нас есть определённые правила. Нет, — он сам же помотал головой, — регистрироваться мы вас не заставляем. У нас тут, знаешь ли, свобода.

Пират снова усмехнулся.

— Но за вход придётся заплатить. И, судя по вашему кораблю, сумма будет немаленькой. Так что даже не думай отмазаться.

Я молча ждал, пока он назовёт цену.

— Миллион, — наконец произнёс пират.

— Сто тысяч, — тут же спокойно сбил я.

Он чуть приподнял брови.

— Играться вздумал? — в его голосе появилось некоторое предупреждение. — Молодой? горячий? Думаешь, раз у себя дома тебе многое позволено, то и тут будет так же?

Я пожал плечами.

— Кто не дорожит деньгами, тот умирает быстро.

Он затем, затем резко расхохотался, ударил ладонью по столу и произнёс с заметным удовольствием:

— Браво. Браво! Тебя либо хорошо натаскали, либо ты и правда умный. Девятьсот девяносто тысяч. И ни одной меньше.

— Девяносто девять тысяч, — произнёс я, чуть склонив голову набок.

Его усмешка стала шире.

— Девятьсот восемьдесят девять тысяч.

— Девяносто девять тысяч восемьсот.

Я заметил, как мои спутники краем глаза косятся на меня. Почти не двигаясь и абсолютно не выдавая эмоций, но удивление в их взглядах я всё же.

Пират резко стал серьёзнее.

— Не играй со мной, мальчишка. Если думаешь, что можешь диктовать здесь условия, то ты сильно ошибаешься.

— Диктовать? — переспросил я. — Я всего лишь забочусь о том, что принадлежит мне. И поверь, просто так ты этого не получишь. А если думаешь, что сможешь — давай, попробуй.

На этот раз замер уже он. Потом махнул рукой.

— Девятьсот тысяч. И та девчонка слева — моя.

Слева стояла Яна.

Мне, разумеется, было неприятно это слышать, но снаружи я остался таким же спокойным, как и прежде. Передо мной сидел всего лишь пират. Жалкий, наглый, но всё равно лишь пират.

— Десять миллионов от тебя мне, — ответил я. — И так и быть, я позволю ей наступить тебе на лицо.

Лицо самой Яны едва заметно «вытянулось». Она явно не ожидала именно такого ответа.

Пират вновь расхохотался.

— А ты хорош, мальчишка! Не хочешь к нам?

— Десять квадриллионов, — пожал я плечами.

Вот тут он и правда выпал в осадок, а затем нахмурился.

И я понял, что слегка переборщил. Всё-таки речь шла о пирате, а пираты свои деньги берегут особенно нервно. Слишком уж весомой получилась названная сумма.

Но торг с пиратами — вещь отдельная. Особая. Кто не торгуется, тот явно готов раскидываться деньгами. А кто легко расстаётся с деньгами, того и облапошить легко. А также появляется желание убить и отобрать всё честно нажитое.

Он всё же расслабился и хмыкнул.

— Губа не дура. Видимо, ты себя слишком высоко ценишь. Ладно. Семьсот тысяч и эта красотка на день со мной.

На этот раз пират уже скользнул взглядом по Ольге.

Я заметил, как и её лицо слегка изменилось. И потому сразу же ответил:

— Десять миллионов. И она посмотрит на тебя свысока, пока ты будешь лежать у её ног.

— Значит, никак? — усмехнулся он.

— Значит, никак, — кивнул я.

Всё, что он сейчас делал — не просто сбивал цену. Он прощупывал меня. Смотрел, на что я готов пойти. Насколько я уступчив. Насколько упрям, и где пролегает возможная граница, а также показывал и свои намерения.

Порог снижения он уже не опустит сильно. Потому что я не пошёл ни на одну из уступок, которые он выдвинул.

Но мне и не нужно было, чтобы цена падала слишком низко.

Мне нужно другое — показать, что я не очередной мальчишка, которого можно раскрутить на любую