с основного мира, я больше не видел нашу королеву. И даже ничего не слышал о ней.

Ясно. Значит, они ничего не знают о том, что Ваартирия мертва. И не знают, что ей на смену пришла новая королева. Что ж. Об этом точно не стоит произносить сейчас. По крайней мере до момента, пока мы не покинем зону боевых действий.

— Сколько вас на этих кораблях? — спросил я.

Он назвал число.

Я тут же задал следующий вопрос:

— Этот Ларлон… Хороший человек?

— Да. Он приютил нас, когда мы бежали, — Каган ответил без колебаний. — О нашем народе хорошо заботились и помогали во всём. Я не видел от него злых намерений.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда на этом всё. Мы вернёмся на свой корабль.

По его лицу было видно, что он мнётся. Хочет что-то понять для себя, что-то решить. Но у меня не было времени ждать, пока Этараксиец справится с собственными мыслями. Поэтому я просто развернулся и пошёл прочь.

Брать с Ларлона что-то сверх того, что он сам захочет дать, я не собирался. Я помогал не ради награды, а просто потому, что мог.

Проходя мимо, я заметил, как Яна, Ольга и трое моих учеников смотрят на голографический экран, где всё ещё шло сражение.

— Не переживайте, — произнёс, чтобы немного их подбодрить. — Планетарные силы ещё продержатся. Потом придёт Орден и закроет вопрос.

Они хмуро кивнули, и мы отправились на корабль Ордена.

* * *

Я лежал в нашей с Яной каюте прямо в одежде.

Она тоже не переодевалась. Положила голову мне на плечо и тихо посапывала. Я смотрел на её лицо и невольно любовался тем, какой она сейчас выглядела спокойной. За последние дни это спокойствие стало редкостью.

Тихий писк коммуникатора почти сразу её разбудил.

Яна тут же открыла глаза и посмотрела на меня. Сон у неё всё же действительно очень чуткий.

Не разворачивая голографический экран, я глянул на монитор.

— Мы прибыли в точку, где расходимся.

За всё это время, а прошло ещё три дня, мы толком так и не поспали в комфорте. Отдыхали урывками, прямо в одежде, как сейчас. На борту транспортников были люди. Много людей. И в такой ситуации расслабляться было нельзя. Учитывая возможных врагов.

За это время Ларлон трижды выходил со мной на связь. И надо признать, человеком он оказался не жадным — перевёл на мой счёт очень крупную сумму. Это только укрепило моё мнение о нём как о потенциально полезном партнёре в будущем.

Коммуникатор снова подал сигнал.

На этот раз я уже открыл голографический экран.

На нём появился Ларлон. Мужчина стоял на мостике своего корабля.

— Благодарю за помощь, Грес, — заговорил он. — Она действительно была неоценимой.

— Рад, что смог помочь, — спокойно кивнул я.

— Вы продолжите путь дальше? — спросил он.

— Да, — ответил я. — А вы пойдёте по своему курсу?

Он помотал головой.

— Нет. Это слишком опасно. С вашими силами ещё было бы возможно. Но без вас — уже нет смысла. Мы заранее проанализировали ближайший сектор и нашли планету, где сможем какое-то время скрываться, пока не решится судьба нашей родины.

— Хороший выбор, — кивнул я. — Да благоволит вам космос.

— Благодарю, — произнёс он. — Пусть ведёт вас энергия.

После этого связь оборвалась.

Но почти сразу же пришёл новый вызов. На этот раз — Каган.

Ранее я всё же решил рассказать ему правду о королевах. Он имел право её знать. Осознание того, что Ваартирия мертва, потрясло его слишком сильно. После разговора он практически сразу отключился и какое-то время не выходил на связь. Для Этараксийцев потеря королевы — не просто смена власти. Это личная, живая утрата. Каждая королева для них особенная. Не абстрактный символ, а та, к кому они привязываются глубоко и по-настоящему.

Это не значит, что они не примут Сашу. Примут. Но и скорбь по Ваартирии будет ещё очень долго с ними.

— Господин, — сразу заговорил Каган. — Я поговорил с Ларлоном. Он не против, чтобы мы покинули его корабли и отправились вместе с вами. Я буду очень благодарен, если вы нас возьмёте. Здесь, под защитой Ордена, они смогут быть в безопасности. Значит, мы можем позволить себе побыть немного неблагодарными.

На последних словах его лицо немного потемнело.

Ему тяжело было даже произнести это. Он понимал, что фактически оставляет тех, кто дал его народу приют. Но королева для Этараксийцев важнее всего. Если бы Орден не остался прикрывать планету, он бы наверняка не решился уйти.

— Хорошо, — кивнул я. — Жду вас на корабле.

Он кивнул в ответ и отключился.

Яна уже стояла рядом и смотрела на меня. Поэтому сразу спросила:

— Переходим на другой корабль?

— Да, — ответил я.

Нам повезло, что у хмурого было два собственных судна. Иначе пришлось бы брать одно из кораблей Ларлона.

Я не сомневался, что, узнав нашу цель, он бы не отказал. Но всё же не хотелось влазить в лишние долги. Даже несмотря на то, что мы им помогли. Им самим сейчас нужны корабли.

На новом судне сразу ощущалось особое отношение к Хмурому.

Люди не смотрели ему в глаза, стояли, чуть склонив головы. Сам он, как и всегда, был мрачнее тучи и даже не удостаивал их взглядом.

Мы ждали Этараксийцев и они прибыли довольно быстро. Честно говоря, я не ожидал, что их будет так много.

— Сколько вас? — спросил я у Кагана.

— Пятьдесят шесть воинов, господин, — ответил он.

Ранее мы отдельно договорились, чтобы он не называл меня святым и не привлекал ко мне лишнего внимания.

Такое подкрепление нам было очень кстати.

Дальше мы уже летели на двух кораблях.

День за днём.

Большую часть времени я занимался медитацией. Иногда — обучением моих учеников. Хмурый оставался хмурым, но стал заметно спокойнее. Девушки, наоборот, оживились. С каждым разом они всё с большим трепетом ждали новых занятий.

Я не спешил давать им что-то сложное, всё также подготавливая их. Пока шёл только по базам. По основам. И хотя многое из этого им уже было знакомо, они охотно впитывали каждую деталь, каждое пояснение, каждое замечание.

Что же до Ольги… Она стала какой-то нервной.

После того как мы покинули корабль Клариссы, девушка в принципе стала заметно молчаливее. Но теперь в её поведении ощущалось уже не раздражение, а именно нервозность. Что-то её явно тяготило и грызло изнутри.

Пока что я не стал в это лезть. Ольга — девушка прямая. Если захочет, сама всё расскажет. А если не захочет, давить на неё сейчас бессмысленно.

Сейчас