ничем не аргументировал. Трудно сказать, понимали ли это сами члены жюри, несомненно, они были дезориентированы валом всевозможной «чернухи» из жизни социального дна, но помимо сплетен, окружная прокуратура никакими изобличающими материалами не располагала.

7 марта 1989 года прокурор Ронни Пина не без апломба заявил членам Большого жюри, что намерен сегодня закончить «первую фазу слушаний». Надо сказать, что упоминание о «первой фазе», за которой по смыслу должна была последовать «вторая», а может быть, и «третья», неприятно поразило всех следивших за работой специального Большого жюри. Стало ясно, что никаких ограничений по времени Ронни Пина перед собой не ставит и будет тянуть эту волынку столь долго, сколько пожелает.

Последним аккордом, призванным поставить точку в конце «первой фазы слушаний», стал допрос Кеннета Понте. Адвокат, являвшийся в здание суда по повестке каждый день со 2 марта, наконец-таки предстал пред светлые очи 23-х заседателей. Заняв свидетельское место и ответив на установочные вопросы, связанные с идентификацией его личности и местом работы, Понте объявил, что намерен воспользоваться Пятой поправкой Конституции США и не желает свидетельствовать по делу, ответчиком по которому может стать.

Можно не сомневаться, что именно на такой ответ прокурор и рассчитывал! Кеннет показал, что не желает сотрудничать со следствием и не хочет помочь прокуратуре очистить собственное имя от подозрений. Он боится вопросов и ему есть, что скрывать, не так ли?!

Чтобы выжать из сложившейся ситуации максимум возможного, прокурор Пина заявил о невозможности в случае Понте прибегнуть к защите, предусмотренной Пятой поправкой. Для обоснования этого тезиса прокурор запросил конфиденциальную встречу с судьёй, председательствовавшим в Большом жюри. На встречу был приглашён Джо Харрингтон, адвокат Понте. Беседа за закрытыми дверями продлилась около 10 минут, после чего председатель жюри объявил о невозможности допроса Кеннета Понте.

Далее прокурор сообщил членам жюри, что представление обвинительного материала на этом целесообразно приостановить, дабы вернуться к нему в последующем. Таким образом, «первая фаза» работы специального Большого жюри закончилась без вынесения вердикта и вообще без обсуждения оного. Всё это выглядело очень странно, за период со 2 по 7 марта были заслушаны в общей сложности 21 свидетель, которые сообщили массу всевозможных сведений о криминогенной обстановке в Нью-Бедфорде… и ничего не последовало.

При этом окружной прокурор выглядел чрезвычайно довольным и вёл себя как человек, имеющий тайный и никому не понятный план.

На следующий день — то есть 8 марта 1989 года, Пина на пресс-конференции, посвящённой результатам работы Большого жюри, многозначительно проговорил: «Мы ближе к разгадке, чем были раньше. В частности, у нас есть два подозреваемых, над которыми нужно много работать.» («We’re closer than we were before. There are two suspects in particular that need a lot of workwo suspects in particular that need a lot of work».)

В те же самые дни начала марта детективы Хосе Гонсалвес и Мэри Энн Дилл, занимавшиеся вербовкой осведомителей среди проституток в районе Уэлд-сквер, сообщили окружному прокурору о получении конфиденциальной информации о новом подозреваемом. Это был человек, ранее не попадавший в поле зрения следственной группы. Звали его Джеймс Бейкер, он проживал в городке Тивертон, штат Род-Айленд, на самой его границе с Массачусетсом. Расстояние от дома Бейкера до Уэлд-сквер не превышало 20 км. По роду своих занятий этот человек являлся «синим воротничком», будучи хорошим механиком, он занимался ремонтом двигателей внутреннего сгорания — яхтенных, автомобильных, мотоциклетных. Однако душевная страсть, или, если угодно, внутренняя потребность, влекла его совсем в другую сторону.

Бейкер являлся эталонным образчиком «правого человека», то есть такого типа людей, которые склонны поучать других всевозможным добродетелям и призывать слушателей к исправлению пороков. «Правый человек» — это вовсе не религиозный фанатик, его наставления очень часто к религии отношения не имеют или имеют самое минимальное. На первый взгляд — это зануда, изводящий окружающих людей и зависимых от него родственников своими нравоучениями, но в действительности подобные персонажи отнюдь не безобидны. Для них сострадание и желание помочь являются лишь ширмой для завоевания доверия и авторитета. Добившись того и другого, лица этой категории почти всегда начинают злоупотреблять добрыми чувствами и нередко переходят к насилию. С ними невозможно спорить, и возражение они воспринимают как личное оскорбление.

Хотя на первый взгляд Джеймс Бейкер производил впечатление внимательного и участливого человека, в действительности с этим парнем всё было не так просто. Взяв в свою машину проститутку, он заводил участливый и даже сострадательный разговор: что случилось в твоей жизни? как ты оказалась на улице? есть ли у тебя дети? что они скажут о своей матери, когда вырастут? Он выслушивал ответы, кивал, демонстрировал готовность помочь… Он мог привезти женщину в придорожное кафе и накормить её, покупал ей кофе, шёл в магазин и покупал подарок её ребёнку, разумеется, совершенно ничтожный, копеечный, но тем не менее выглядело это очень великодушно и чистосердечно. Однако у этого приторного великодушия и внимания имелась оборотная сторона, совсем не такая приятная и милая. Если женщина выражала несогласие со словами Бейкера или просто проявляла невнимание к его болтовне, он обижался и… хватал женщину за горло.

Осведомители Гонсалвеса и Дилл, рассказывая о проделках этого парня, выражались примерно так: Бейкер, конечно же, хороший парень, но ровно до того мгновения, пока он схватит тебя за горло. После этого мнение о нём меняется на прямо противоположное.

Одна из женщин-информаторов сообщила Хосе Гонсалвесу и Мари Энн Дилл, что бывала в доме Бейкера и видела там документы по крайней мере двух пропавших без вести женщин. Каких именно, информатор за давностью не помнила, но клялась, будто их имена и фамилии числились списке известных на тот момент жертв серийного убийцы.

И что можно было думать о подобном сообщении?

Окружной прокурор с интересом отнёсся к сообщению о новом кандидате в «Убийцы с автострады» и распорядился продолжать вести оперативную разработку подозреваемого и дальше. Бейкер был нужен Ронни Пине, так сказать, для массовки, для возможной в будущем демонстрации активности расследования, хотя в те дни окружной прокурор не верил в виновность этого человека. Пина считал, что серийный убийца уже найден — это Кен Понте.

На протяжении нескольких последующих недель в расследовании, возглавляемом Ронни Пиной, ничего значимого не происходило. Шла тихая подковёрная возня и работа с агентурой, которая должна была теоретически вывести на ценных свидетелей, но новости подоспели, откуда не ждали.

В этом месте следует отметить то, что с приходом в Массачусетс тёплых деньков полиция штата приступила к планомерному обследованию дорог округа Бристоль с использованием служебных собак. В зимнее время такие вылазки осуществлялись эпизодически, лишь в тёплые дни, когда температура воздуха поднималась выше нуля градусов. В середине марта пришло время методичной