что, по словам Вэна, вы оба были в нескольких футах от Костяного барьера. Это правда?

Я небрежно пожимаю плечами, давая понять, что не произошло ничего особенного. Ну подумаешь, увидела тысячи мертвых тел, извивающихся за завесой в океане. Все норм.

– Мейбл… это… правда?

Я упорно смотрю на колючие ветви черемухи, склонившиеся до земли. Странно, еще весна, а они уже так низко опустились. Поднимаю одну ветку и сжимаю ягоду так, что по пальцам течет красный сок. Мне не хочется отвечать, потому что я сама не до конца верю в то, что видела на дне. После этого Шторм кажется еще страшнее. Конечно, я всегда знала, что под водой – мертвые, но как-то не осознавала, что они настолько близко от острова; на расстоянии вздоха, одного удара сердца. Только увидев их, я по-настоящему поняла, что наша безопасность, наши жизни постоянно находятся под угрозой. Мы живем на краю бездны, полной монстров.

– Да. Мы были возле барьера, и я видела их.

Я не делюсь с Джеффом, что мертвые лица проникли в мои сны. Что стоит закрыть глаза, и я снова слышу их голоса, которые молят меня остаться. Что я чуть не осталась.

– Господи, Мейбл. – Джефф рассерженно трясет головой. – Они зашли слишком далеко со своим обрядом. Майлз мог погибнуть. Ты могла погибнуть! А зачинщиком, конечно, был Эрик Поуп?

Я тянусь к Джеффу, кладу ладонь на его веснушчатую руку.

– Да, но не делай с ним ничего. Он, конечно, мерзкий, но Поупам сейчас и так тяжело. Если сейчас на них наехать, они примутся портить жизнь Майлзу. А мальчишки только-только его приняли.

– Здешним мальчикам нужно придумать себе занятия поинтереснее, – фыркает Джефф.

– Если тебе от этого станет легче – я спихнула Эрика в океан.

Лицо Джеффа расплывается в довольной улыбке.

– Между прочим, да. Мне самому столько раз хотелось его спихнуть. – Он вонзает лопату в землю. – Этот мальчик уже родился злым. Я знаю, что Уилл любил его, но даже Линвуд не всегда был от него в восторге. Далеко не каждому стражу везет так, как мне.

– От нас с Гали не так много проблем? – спрашиваю я, подставляя лицо солнцу.

– Спроси об этом, когда у меня перед глазами не будет стоять картина того, как ты ныряешь в море Ужаса. Мейбл, сколько народу утонуло, пытаясь посмотреть на барьер. – Джефф вздыхает. – Прочитать тебе лекцию на эту тему? Ты планируешь нырнуть туда снова?

– Нет, если больше никто не закинет туда Майлза.

– В следующий раз пусть тонет. На Уэймуте такая традиция – не мешать гибнуть членам других семей.

От его черного юмора у меня перехватывает дыхание.

– Боже, Джефф.

Мрачные истории семей во время Штормов пересказывают на Уэймуте шепотом. До Шторма мы – члены одного сообщества, всегда готовые прийти друг другу на помощь. А с приходом Шторма? Тут каждая семья сама за себя; возможно, потому что в этот момент не до остальных. Я знаю, поскольку наша семья испытала это на себе.

Опершись на лопату, точно американский фермер, Джефф кивает на черемуху.

– У вас с Гали в детстве это было самое любимое задание. – Лицо стража затенено полями шляпы, но я все равно вижу, как горестно кривится его рот. – Вы, девчонки, обожали собирать ягоды черемухи для мамы. Ваш папа очень любил джем, который она варила по рецепту своей матери из черемухи с перцем халапеньо. На полке у входной двери всегда стояла банка этого джема.

Мне сразу вспоминается папа. Стоя утром у окна на кухне, я вижу снаружи его крепкий силуэт с кружкой дымящегося кофе в одной руке и куском хлеба – в другой. Он пытается определить, какой будет день, перед тем как начать фортификацию.

– Помню, – тихо говорю я.

– А ты помнишь, что у него была легкая аллергия на черемуху?

– Что? – удивленно вскидываю голову я.

– У твоего отца была аллергия на черемуху. Каждый раз после того, как он ел джем, у него появлялись прыщики вокруг губ. Целая россыпь.

– Так зачем же он его ел? – хмыкаю я.

– Потому что твоей маме нравилось варить ему этот джем. Он напоминал папе о семье, оставшейся на большой земле, о людях, которых он никогда не увидит. Черемуха была частью родины, которую мама могла дать ему здесь, на Уэймуте. Вот она и готовила джем, снова и снова. Отец очень сильно любил твою мать, нередко себе во вред.

– И поэтому он не говорил ей, что она слишком много пьет? – тихо спрашиваю я.

– Тогда еще не о чем было говорить… – отвечает Джефф. – Пить она начала после Шторма. После смертей.

Он снова берется за лопату и, с силой вонзив ее в землю, отбрасывает кустик чертополоха, который вырос в неположенном месте.

– Ты когда-нибудь слышал про Великий Шторм?

Джефф замирает.

– А почему ты спрашиваешь?

Его голос звучит беспечно, но я сразу понимаю, что он что-то скрывает.

– Хочу узнать о нем побольше. Уилл Линвуд считал, что Великий Шторм – это серьезно. Может быть, Уилл ждал его прихода?

Джефф задумывается на миг.

– Великий Шторм – это легенда, конспирологическая теория, которой придерживаются некоторые стражи. Ты ведь знаешь, что Шторм адаптируется к нашей защите? Согласно теории, когда отдельные дома объединяются, Шторм отвечает усиленным натиском, чтобы разбить их союз. Но никто еще не собрал доказательств этого – большей частью потому, что в годы Штормов остается слишком мало людей, чтобы изучать их.

Я ошеломлена. Меня потрясает сама мысль о том, что взаимоотношения людей на острове влияют на происходящее в морских глубинах. Я вспоминаю руки, тянущиеся под водой к нам с Майлзом, руки, натягивающие белую пелену и бьющие в нее со всей силы. И это ощущение, что нашей страсти, нашим сплетенным пальцам, его губам на моих губах – пятьсот лет. Мое чувство к Майлзу, вспыхнувшее всего через несколько минут после встречи, как будто все это время я ждала именно его. Словно мы с ним и есть воплощение Великого Шторма, предвкушающего свой выход.

Мысли уносят меня за миллионы миль отсюда, но Джефф продолжает говорить.

– Это всего лишь старая глупая теория, придуманная Маклаудами и Минтусами, чтобы оправдать вражду между двумя семьями. Я не хочу, чтобы ты боялась следующего Шторма. Я постараюсь оказать твоей матери всю необходимую поддержку, чтобы во время Шторма она могла нам помогать.

Я собираюсь поинтересоваться, как именно она нам будет помогать (а стоит ли мне это знать на самом деле?), но тут из дома доносится крик. Обернувшись, мы видим маму, которая машет нам носовым платком, свесившись из окна.

– Мейбл! – пронзительно визжит она. – Тебе звонят! Это мальчик Кэботов! Он говорит, ему нужна твоя помощь.

Джефф вздергивает бровь: