– В чем дело? – спрашивает он, сразу ощутив напряжение, потом замечает царящий вокруг беспорядок. – Боже, что здесь произошло?

– Я как раз ухожу.

Хватаю Майлза за руку и тащу за собой вон из комнаты, радуясь, что покидаю Эрика, охваченного его опасным горем.

Мы уже в конце коридора, когда я слышу голос Поупа:

– Сделай себе одолжение, Кэбот, спроси Мейбл о ее сестре.

Глава двадцать четвертая

Мы уходим в гостиную. У меня пылают щеки. Каждый предмет и каждый человек кажется слишком близким, ярким, шумным. В ухе что-то тихо стрекочет, как будто в голове поселилась цикада, и я зажимаю уши ладонями. Мне жарко и душно, хочется сорвать тесный Норин топ, вообще все с себя содрать. У меня сдавливает грудь, дыхание становится коротким и отрывистым.

Это паническая атака. Со мной что-то происходит, раскрывается то, что таилось глубоко внутри. Но не при всех же… только не при всех. Спроси Мейбл о ее сестре.

Черт бы побрал Эрика Поупа. Вот из-за таких, как он, Гали и не выходит из дома. С одной стороны, хочется врезать ему как следует; я даже представляю, как хрустнет кость, когда мой кулак повстречается с его скулой, и как пойдут слухи: «Его ударила Мейбл Беври? Та самая?» Но с другой стороны, моя мирная ипостась желает убраться отсюда немедленно. Комната слегка кружится у меня перед глазами. Я чувствую на себе взгляды ребят, которые инстинктивно понимают: с этой девчонкой что-то не так.

– Эй, Мейбл, что случилось? – доносится из толпы Норин голос.

Она с озабоченным видом отталкивает Эдмунда. Нет… не с озабоченным. На ее лице написана жалость.

Следом за нами из коридора появляется Эрик, довольный собой и ни капли не огорченный.

– Что ты наделал? – шипит на него Нора, и он тут же сдувается.

– То, что давным-давно должна была сделать ты. – Он сейчас выглядит не жестоким, а только потерянным. – Нам приходится расплачиваться за попытку скрыть психические проблемы в семье. И я уже поплатился, поверь мне.

С грустью оглянувшись на комнату Линвуда, Эрик проходит мимо Норы. Вэн Граймс протягивает ему украденное пиво, Фэллон хлопает по плечу. Меня захлестывает необъяснимый страх и тут же сворачивается где-то глубоко под ребрами. Я бросаюсь к выходу, а Нора и Майлз мчатся следом за мной.

– Я пойду с ней, – кидает Майлз Норе.

Он подхватывает меня под руку и выводит из дома. Уэймутский воздух пропитан влагой, над нами клубятся набухшие облака, такие же гнетущие, как тяжесть у меня на душе. Я пытаюсь глубоко вдохнуть, как учил Джефф, считаю до четырех, потом задерживаю дыхание и медленно выдыхаю, считая до восьми и глядя вдаль. Чувствую, как к горлу поднимается тошнота.

Но я не хочу снова упасть в обморок перед Майлзом. Только не перед ним.

– Мне нужно домой. Не могу здесь больше оставаться, – говорю я, стараясь сохранять спокойствие.

– Конечно. Я тебя провожу, – отвечает Майлз.

Мы вместе направляемся к дороге. С каждым шагом тишина между нами все больше наливается тяжестью, но Майлз не отпускает мою руку. Я умираю от стыда, поскольку не хотела, чтобы он знал про эту сторону меня, обычно скрытую и не пересекающуюся с той, что видна всем. До сих пор я чувствовала себя в безопасности, когда дома были Гали, Джефф и мама, в школе – Нора, а вокруг – остальной остров. Но тут Майлз налетел, как метеор, разнес в прах крепостные стены, которыми я себя окружила, и все мои стороны перемешались. Но я так не могу. Все мои уязвимые стороны не совмещаются с Майлзом. А отказаться от него уже не получится. Потому что, кажется, Майлз – именно тот, кто мне нужен. Мы, можно сказать, только встретились, а такое чувство, будто наши души давным-давно знакомы. И то, как он на меня смотрит…

Дом Поупов остается все дальше и дальше за спиной, и остров помогает мне понемногу успокоиться. Скрюченные руки распрямляются. Со мной все в порядке. Мое душевное равновесие постепенно восстанавливается – спасибо запаху сосен и надежному присутствию Майлза. Я смотрю на него; мгновение – и уголки его губ легко приподнимаются, а сам он придвигается на удивление близко. Я улыбаюсь в ответ; Майлз снова выглядит невыразимо крутым, трудно поверить, что этот парень искренне во мне заинтересован. Может, признаться, что я ощущаю странную, сверхъестественную связь с ним? Вдруг он ее тоже чувствует? Вот бы узнать, я нравлюсь ему благодаря этой связи или независимо от нее? Да какая разница! Лишь бы снова поцеловал.

Мы уже подходим к моему дому, когда Майлз мягко прерывает молчание.

– Неожиданный сегодня вышел день, – говорит он с этой своей лукавой улыбкой. – Проснувшись утром, я как раз думал о том, что вряд ли моя жизнь может стать еще более странной, чем уже есть, но тут ко мне в комнату ввалилась толпа парней, вытащила из дома и швырнула в океан. А потом, как будто странностей было недостаточно, на пирсе появилась девчонка, которая мне очень нравится, наехала на всех, словно какая-нибудь богиня войны, а затем прыгнула в океан, чтобы спасти меня.

– Ты забыл упомянуть, что видел под водой мертвых.

От одного воспоминания об этом спину обдает волной чистейшего ужаса. Их лица, руки, которые тянутся через барьер…

– Да, было довольно жутко, – хмурится Майлз, – и я еще не готов это обсуждать. Боюсь, мне теперь каждую ночь будут сниться кошмары. Зато потом, если помнишь, был отличный поцелуй. И почему-то это единственное, о чем я сейчас могу думать.

Мне нравится то, как он по-мальчишески заливается румянцем. У меня самой вскипает кровь, когда я мысленно воспроизвожу каждое мгновение нашего поцелуя.

Майлз оглядывается – нас окружают толстые стволы сосен, ряды острых игл четко вырисовываются на фоне серого неба, – затем откашливается.

– Но все же мне хочется задать один вопрос. – На его лице отражаются мучительные сомнения, и у меня от сочувствия сжимается сердце. – Это случается со всеми обитателями Уэймута после смерти? Они присоединяются к мертвым на дне?

До меня вдруг доходит, что именно он хочет знать на самом деле. Типа: «А там ли моя мама, если она с Уэймута?»

Я останавливаюсь и, повернувшись к Майлзу лицом, беру в ладони его сжатый кулак.

– Нет. Слушай, папа когда-то рассказал мне, что на дно попадают лишь те мертвые, которые мечтали прожить свою жизнь иначе. Ожидание под водами моря Ужаса достается тем, кто жалеет о том, как сложилась их судьба. Они жили не так, как хотели. Это знатные богачи, которым не досталось наследства; принцы, так и не ставшие королями; обиженные художники,