в творчество, создавая блистательные и смертоносные предметы искусства. Кажется, что над домом навечно зависло темное облако злобы, но я уверена, что со смертью Линвуда оно стало еще темнее. Для семьи потерять стража – все равно что утратить душу.

Нора тяжело вздыхает.

– Это так грустно, – бормочет она, потом поворачивается ко мне. – Ты знала?

Я не могу отвести взгляд.

– Нет, но Джефф наверняка в курсе.

Дом Поупов выглядит как самая настоящая крепость. Раньше это был огромный, красивый крафтсмановский особняк из темного дерева, обшитый бледно-голубыми досками и с кроваво-красной дверью. Но теперь всю красоту портят чудовищные оборонительные сооружения. На месте сада вырос забор двенадцати футов в высоту с колючей проволокой по верху. Прямо перед фасадом появились насыпи из песка, заслоняющие чудесные розовые окна, которые в любом случае закрыты тяжелыми металлическими ставнями. Все вокруг такое острое, колючее, забаррикадированное и защищенное. Стальная сетка, каркасы генераторов, металлические провода, которые тянутся во все стороны поверх былой красоты. Конечно, все дома на Уэймуте – крепости, но тут что-то особенное.

От этого дома веет паранойей. Неадекватностью.

– Бедные Эрик и Корделия, – тихо произносит Нора.

Я сердито фыркаю, поскольку еще не готова простить Эрика за то, что он подверг Майлза опасности.

– Сложная семейная обстановка многое объясняет – и все равно не дает человеку права становиться мерзавцем. Попробуй справиться с проблемой сам или попроси помощи, но зачем же кидать новичка в море Ужаса? Можно горевать и при этом не причинять никому вреда, и не… не… – Я сбиваюсь, у меня начинают отчаянно стучать зубы, и в груди растет ком.

Что со мной?

– Эй, эй, стоп. – Нора сжимает мое плечо. – Ты в порядке?

Я прижимаю ладони к глазам. В ушах еще звенят вой и отчаянные стоны мертвых за барьером, перед глазами – их длинные когтистые руки.

– В порядке, – отвечаю я наконец. – Ну и денек. Вот уж не ожидала, проснувшись сегодня утром, что придется наблюдать, как парень, который мне нравится, тонет в море Ужаса.

– Так он тебе все-таки нравится? Хм, я так и знала. В смысле, теперь это, конечно, очевидно после того поцелуя, такого… влажного.

– Господи, Нора, прекрати. – Я шлепаю ее по руке.

Вместо ответа она меня крепко обнимает.

– Знаешь, ты такая смелая. Если уж не побоялась нырнуть возле самого моря Ужаса, значит, сможешь сделать все, что не решалась сделать раньше, посмотришь в лицо любой опасности. Ты способна вынести гораздо больше, чем думаешь. – Нора сжимает мои ледяные ладони, настойчиво глядя мне в глаза. – Мейбл…

Она хочет сказать что-то еще, но тут бесцеремонно встревает Эдмунд.

– Нора, ты идешь? – спрашивает он, глядя на нас сверху вниз.

Подруга никнет под его пламенным взглядом, как лилия, и момент упущен.

Распихивая всех, Эрик проходит к воротам и отпирает их серебряным ключом, висящим у него на шее. У него такой гордый вид, как будто его чудовищный дом – предмет всеобщего восхищения.

Как только открываются двери, мальчишки устремляются внутрь, и только Майлз остается вместе со мной на веранде. Эдмунд одним движением закидывает Нору на плечо и уходит вслед за друзьями.

– Хочешь, я тоже так сделаю? – смеется Майлз. – Подкину тебя на плечо. Помню, в каком ты была восторге, когда я нес тебя по лестнице.

– Когда я последний раз проверяла, обе мои ноги отлично работали. – Я качаю головой, но отвечаю без раздражения, наоборот, с нежностью.

Удивляясь самой себе, подхожу к Майлзу и убираю с его лица жесткие, просоленные пряди. Он застенчиво касается моих губ кончиком указательного пальца. Больше всего нам сейчас хочется остаться наедине, но тут ребята в доме начинают хором выкрикивать его имя.

– Майлз! Майлз! Майлз!

Он разочарованно выдыхает.

– Слышишь? Теперь я мужчина. Похоже, для того, чтобы пройти пубертатный период, достаточно достать оружие со дна океана.

Я обхватываю его кисти обеими руками.

– Слышу и очень рада этому. Еще час назад ты был такой… мальчик. Это очень отвлекало. – Я мягко прижимаю его ладони к губам. – То, что между нами происходит, кажется мне совершенно естественным, – так почему же у меня такое чувство, будто я разрываюсь пополам?

Майлз поворачивает мое лицо к свету.

– Слушай, может, встретимся завтра и поговорим? Пройдемся до южной оконечности острова или типа того?

– Там особо нечего делать. Торфяные болота, голые скалы и ручеек. На самой крайней точке пирамида из камней и детская могила. Но оттуда открывается красивый вид.

– Детская могила. Очень романтично. – Подавшись ко мне, Майлз касается моей щеки легчайшим поцелуем. – Значит, до завтра. У нас будет свидание, и мы сможем целоваться сколько угодно.

Между нами пылает пламя, но за ним я угадываю легчайшее дуновение страха. Почему?

На веранду выскакивает Слоун.

– Майлз, дружище, ты где? Мы собираемся выпить в твою честь. Эрик откопал в шкафу старый папин шотландский виски. – Он понижает голос. – На вкус – как просроченная чистящая жидкость, но ты ведь выпьешь вместе со своей командой, правда?

У Майлза презрительно вздергивается губа.

– Со своей командой? Не припомню, чтобы ты за меня так волновался, когда волок на пирс посреди океана.

Слоун не обижается на ледяной тон Майлза.

– Тут ведь дело не только в железной плетке, а в том, чтобы дать тебе понять, кто мы. Может, ты и не хотел это показывать, но смотрел на нас так, будто мы все здесь ненормальные. Так что считай обряд протянутой тебе оливковой ветвью и скажи за него спасибо. У тебя теперь есть такое же оружие, как у каждого мужчины на острове. – Тут Слоун переводит взгляд на меня и подмигивает. – И у одной монашки.

Я хмыкаю. Конечно, он знает.

– Ладно, я понял, – встряхивает головой Майлз. – Все равно это был отстой.

– Пошли уж, – ухмыляется Слоун. – Мейбл, ты последуешь за нами в дом с привидениями?

Мне обязательно нужно нарыть информацию про Линвуда, поэтому я пожимаю плечами, как бы в раздумье.

– Ну, если только ненадолго.

– Ты всегда ненадолго, но мы все равно тебе рады. Только держись подальше от Эрика, он в поганом настроении.

И Слоун захлопывает за собой тяжелую железную дверь.

– Пойдем?

Майлз протягивает мне руку, и, хотя я знаю, что скоро слухи о нас наводнят остров, позволяю сплести наши пальцы.

Пусть все знают. Тем более что ребята и так уже видели, как мы целовались на пляже.

Едва мы заходим в дом, как Майлза тут же утаскивает толпа, рвущаяся посвятить его в истории о том, как они сами ныряли за плеткой. Он с головой погружается в процесс братания, и я его теряю. Это идеальный способ отвлечь общее внимание: пока парни толкутся на кухне, я могу без помех искать ответы