4 // Гайдар Е. Т. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 2. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2012. C. 444–472.

__________

В СССР снижение уровня крестьянского потребления, масштабное изъятие ресурсов из деревни было стержнем экономической политики периода первого индустриального рывка 1929–1934 годов.

Для того чтобы определить, сколько ресурсов реально можно изъять из аграрной сферы, используется максимально жесткий способ, издревле применявшийся при установлении дани674, – метод проб и ошибок. В начале 1930‑х годов ценой «ошибок» стала жизнь миллионов людей – жертв голода. Перераспределение ресурсов, занятых в сельском хозяйстве, в пользу других отраслей обеспечивалось резким снижением уровня жизни сельского населения, ускорением миграции из деревни в город, ростом экспорта сельскохозяйственной продукции, продолжавшимся несмотря на сокращение ее производства и обеспечившим увеличение импорта машин и оборудования.

Из СССР в 1930 году было экспортировано 4,8 миллиона тонн зерна, в 1931‑м – 5,2 миллиона тонн, в 1932‑м – 1,8 миллиона тонн675. В целом стоимость сельскохозяйственного экспорта и экспорта пищевых продуктов в 1929–1932 годах составляла 80% стоимости импорта оборудования за те же годы676.

Аккумулированные валютные ресурсы в максимально возможной мере концентрировались на закупке производственных ресурсов. Доля потребительского импорта, составлявшая в 1925–1926 годах 16,2% его общего объема, к 1931 году снизилась до 4,6%. Импорт одежды, обуви, продовольственных, пищевкусовых товаров был сведен к минимуму. Резко сократилась в импорте и доля сырья для легкой промышленности (с 33,8% в 1925–1926 годах до 9,3% в 1931‑м). В то же время доля оборудования и сырья для тяжелой промышленности возрастает с 36,2% в 1925–1926 годах до 82,1% в 1931‑м и 85,2% в 1932‑м677. Принципиальное значение для индустриализации страны имел импорт черных металлов, машин и аппаратов, станков, электрооборудования, двигателей, изделий точной механики.

Только в 1932 году быстро растущий экспорт нефти по стоимости превысил размеры вывоза хлеба. Но и во второй половине 1930‑х годов экспорт сельскохозяйственной продукции наряду с нефтью и лесом в значительной мере определял импортные возможности страны.

Перераспределение ресурсов из сельского хозяйства оказывало определяющее влияние на финансирование инвестиционной программы первых пятилеток. Постановлением ВЦИК СССР от 21 апреля 1928 года был принят Закон о сельскохозяйственном налоге, смысл которого состоял в резком увеличении обложения кулацких хозяйств. На практике он применялся как репрессивная мера против тех крестьян, которые не хотели вступать в колхозы. Именно поэтому налог взимался не по общим нормам доходности, а в индивидуальном порядке, на основании общих сведений о доходах хозяйств.

Но главную роль играл другой рычаг – налог с оборота, в котором постановлением ЦИК и СНК СССР от 2 сентября 1930 года были объединены 54 использовавшихся ранее платежа (акцизы, промысловый налог, поступления от продажи специального товарного фонда, лесной сбор и т. д.). Базой этого налога стали предельно заниженные, явно конфискационные закупочные цены на поставляемую колхозами сельскохозяйственную продукцию.

В 1931–1932 годах на долю налога с оборота приходилось уже больше половины поступлений бюджета (в 1931‑м – 50,7%, в 1932‑м – 56,9%). Доходы от платежей, объединенных впоследствии в налог с оборота, в 1928–1929 годах равнялись 3,1 миллиарда рублей, в 1931‑м – 11,7 миллиарда рублей, в 1932‑м – 19,6 миллиарда рублей. Всего в 1928/1929/1932 хозяйственных годах они составили 42,5 миллиарда рублей. Расходы бюджета на финансирование промышленности, транспорта и сельского хозяйства за те же годы составили 44,8 миллиарда рублей678.

Быстрое увеличение поступлений в бюджет нельзя объяснить без учета аномальной динамики цен на сельскохозяйственную продукцию. Активное использование эмиссии для финансирования народного хозяйства ускорило рост розничных цен. В 1928–1937 годах они возросли в 6,4 раза. Розничная цена на пшеничную муку выросла с 10,5 копейки за килограмм в начале 1927 года до 4 рублей 60 копеек в начале 1937 года. Тем временем уже в 1929–1930 годах рост закупочных цен на хлеб в основном прекратился, теперь сельскохозяйственные продукты изымались как дань. Фактические заготовительные цены мягкой пшеницы в 1928–1929 и 1931–1932 годах составляли соответственно 7,6 и 7,7 копейки за килограмм, ржи – 5,5 копейки за килограмм. В 1935 году в отпускной цене на пшеничную муку доля налога с оборота составляла 90,5%. Только Всесоюзное объединение «Заготзерно» в 1934 году внесло в бюджет 7,7 миллиарда рублей, а в 1935 году, после очередного повышения розничных цен, уже 24 миллиарда рублей налога с оборота679. Доля государственных расходов в ВВП быстро идет вверх (см. табл. 1 и график 1).

Таблица 1. Доля государственных расходов в ВВП СССР*

* Данные о душевом ВВП – расчеты С. Синельникова на основе данных А. Мэдисона (Maddison A. Monitoring the World Economy, 1820–1992. Paris: OESD, 1995) и Госкомстата (1923–1924). Данные о доле государственных расходов в ВВП – расчеты С. Синельникова на основе данных Госкомстата и Минфина.

** В долларах 1964 года.

В СССР перераспределение ресурсов из аграрной сферы на начальном этапе индустриализации привело к сокращению объема зерна, остающегося в деревне на продовольственные нужды, корма и семена, на 7–8 миллионов тонн, или 15% по сравнению с уровнем 1927–1928 годов. Коллективизация и недостаток кормов стали важнейшими факторами кризиса животноводства.

Производство зерна, составлявшее в 1928–1930 годах в среднем 76 миллионов тонн, в 1931–1934 годах колеблется на уровнях ниже 70 миллионов тонн и только в предвоенные годы вновь вышло на доколлективизационный уровень. Поголовье крупного рогатого скота в 1928–1940 годах упало с 60,1 до 47,8 миллиона. Раскулачивание, голод начала 1930‑х годов и массовые репрессии 1930‑х годов существенно снизили темпы роста населения, но на этой стадии индустриализации не могли его остановить. Увеличение численности населения с 1926 по 1939 год на 20 миллионов человек при стагнации сельскохозяйственного производства означало снижение производства продовольствия на душу населения примерно на 15%.

График 1. Расходы, доход и дефицит бюджета СССР (% ВВП)

Одновременно массированные капиталовложения, обеспеченные ресурсным потоком из аграрной сферы, позволяют добиться высоких темпов роста промышленного производства. Официальные данные ЦСУ за этот период (16,8% в среднем в год за 1928–1940 годы) вызывают обоснованные сомнения. Однако и скорректированные с учетом реалистичных дефляторов цифры, получаемые исследователями социалистической индустриализации (от 10 до 14% в среднем в год за 1928–1940 годы680), аномально высоки.

Таблица 2*. Внешняя торговля СССР (миллионы золотых рублей)**

* Данные Госкомстата.

** 1913 год – Россия в границах соответствующего года.

Таким образом, в 1930‑х годах в СССР ярко проявляется первая характерная черта социалистической модели роста: расходящиеся траектории развития промышленности и сельского хозяйства, необычно высокие темпы роста промышленного производства на фоне кризиса и стагнации продуктивности сельского хозяйства.

В 1928 году ВВП СССР был близок к ВВП России 1913 года при объеме экспорта примерно вдвое меньшем.

Коллективизация позволила снять рыночные ограничения на мобилизацию и экспорт сельскохозяйственной продукции. И все же рост экспорта оказался крайне неустойчивым (см. табл. 2). Ему мешали торговые барьеры, крайне неблагоприятная конъюнктура основных экспортных рынков. Хронический дефицит валютных ресурсов приходилось покрывать масштабным экспортом золота, применять жесткие меры экономии, отказываться от услуг иностранных специалистов. Нет никаких данных о том, что советское руководство в этот период сознательно вело линию на ограничение внешней торговли. Напротив, первый пятилетний план предполагал форсированное наращивание объема экспорта. Но реальное развитие событий толкало в другую сторону. Несмотря на активные усилия по наращиванию экспортных поступлений, падала не только доля внешней торговли в ВВП, но и абсолютный объем внешнеторгового оборота.

Таблица 3. Особенности структуры ВВП в СССР по сравнению с рыночными экономиками, близкими по уровню ВВП на душу населения

Данные по Италии: Kuznets S. Modern Economic Growth. P. 237, 238; по СССР: Davis R., Harrison M., Wheatarobt S. (eds.) The Economic Transformation of the Soviet Union. 1913–1945. P. 272; по Японии: Minami R. The Economic Development of Japan. New York: Palgrave Macmillan, 1986. P. 174.

Уровень ВВП на душу населения СССР конца 1930‑х годов, когда социалистическая индустриализация уже в полной мере наложила