сохранения рыночных институтов у государства оставался малоприятный выбор между низкими темпами экономического роста при сохранении финансовой стабильности, с одной стороны, и с другой – попытками форсировать государственные капиталовложения за счет эмиссионного финансирования, которое неизбежно приводит к инфляции.

Тоталитарный выбор

Определяющее воздействие на выбор стратегии экономического развития в это время оказывает марксистская идеология. Суть альтернативы ясна: что ляжет в основу развития – частное или государственное накопление?

Если частное, то в крестьянской стране надо стимулировать становление крупных, ориентированных на рынок частных хозяйств, в том числе использующих наемный труд.

Для этого необходимо гарантировать их владельцам права собственности, включить собственников в политический процесс, поставить крест на политической дискриминации «кулаков»662, дать убедительные гарантии прав собственности и защиты личных свобод городской буржуазии663.

Но для марксистской партии с ее антикапиталистической риторикой все это политически неприемлемо664. Лидеры «правых» в ходе политической борьбы 1927–1929 годов (которая предопределила путь России в XX веке) были постоянно вынуждены оправдываться – доказывать, что они не защищают «кулака», что они не против того, чтобы прижать зажиточных крестьян, что они не выступают за уменьшение государственных капиталовложений665.

В 1926–1929 годах были отменены «либеральные» инструкции 1925 года по выборам в Советы, расширены категории лиц, лишаемых избирательных прав, усилен контроль партийных организаций за деятельностью Советов, ужесточена цензура666.

Исчерпавшая ресурсы восстановительного подъема, связанного с преодолением хозяйственной разрухи после революции и Гражданской войны, рыночная в своей основе российская экономика неминуемо должна была затормозиться. Лишь резко увеличив объем государственных капиталовложений, можно было подстегнуть темпы ее развития. А для этого был один путь: радикально повысить государственные изъятия из экономики, уровень налогового бремени, демонтировать связанные с рыночными механизмами ограничители масштабов налогообложения.

Некоторые исследователи резонно считают, что последствия социально-экономической трансформации 1928–1930 годов по своему влиянию на развитие Советского Союза и мира превосходили то, что произошло в 1917–1921 годах. Впрочем, и они признают, что эти радикальные изменения были бы невозможны без предшествующей революции 667.

Правда, выбор стратегии развития СССР приходится на период, когда страны-лидеры испытывают глубокий послевоенный кризис, растет протекционизм, сужается международная торговля668. Все это делало в глазах советского руководства малопривлекательной линию, ориентированную на рост экспорта и интеграцию в систему мирохозяйственных связей.

Примечательно, что именно такую, «открытую» линию выбрал спустя пять десятилетий, в конце 1970‑х годов, социалистический Китай, находившийся в тот момент на экономическом уровне, близком к российскому конца 1920‑х годов (см. табл. 8). Для СССР же на рубеже 1920–1930‑х годов, на фоне протекционизма и торговых войн, эффективная реализация подобной стратегии была бы малореальной.

Таблица 8. ВВП на душу населения, структура занятости и уровень урбанизации в СССР и Китае в годы выбора стратегии их развития

Источники: 1. Maddison A. Monitoring the World Economy 1820–1992. 2. Расчеты на основе: Mitchell B. R. International Historical Statistics. The Americas 1750–1993. London: Macmillan Reference LTD, 1998; для Китая: UN Database, Economy Active Population by industries (UN estimates). 3. Bairoch P. Cities and Economic Development: From the Down of History to the Present. Chicago: University of Chicago Press, 1988. 4. UNSD Database.

Выбор был сделан. Причем тот факт, что начавшаяся высокими темпами индустриализация в Советском Союзе и формирование современной для того времени индустриальной структуры проходили на фоне кризиса мирового капиталистического хозяйства, сыграл исторически важную идеологическую роль.

В силу информационной закрытости советского общества истинная цена перемен была малоизвестна в стране и мире. Это на десятилетия обеспечило социалистической модели развития интеллектуальную привлекательность.

Искусственно заниженные закупочные цены и налог с оборота на потребительские товары становятся важнейшим источником бюджетных поступлений669. Потребление продуктов питания в деревне сокращается, возрастает аграрный экспорт, призванный обеспечить валютные ресурсы для промышленного рывка. Складывается целостная, внутренне логичная структура социалистической индустриализации.

Временный демонтаж рыночных механизмов отнюдь не социалистическое изобретение. К такой практике прибегают и демократические государства с рыночной экономикой, испытывающие внешний шок, чаще всего – войну. Для покрытия возрастающих военных расходов государству необходимо изымать сбережения у населения. Кроме того, требуется структурный сдвиг в производстве – перераспределение ресурсов с выпуска гражданской продукции на производство вооружений. Если это достигается только за счет действия рыночных механизмов – путем резкого повышения цен на все, что так или иначе связано с вооружениями, – неизбежны социальные конфликты: «капиталисты наживаются на войне». Поэтому военная перестройка экономики нередко сопровождается государственным контролем за ценами, рационированием важнейших ресурсов и потребительских товаров, в первую очередь продовольствия. Таким образом, резко сокращается номенклатура производимой в стране продукции, что, в свою очередь, упрощает государственное управление экономикой.

Все это приводит к подавленной инфляции. Цены ниже равновесных, занятость полная, превышающий предложение спрос выражается в очередях, опустевших полках магазинов, черном рынке, перебоях в снабжении производства. В условиях подавленной инфляции деньги остаются лишь одним из рычагов распределения – наряду с карточками, приоритетной системой снабжения и т. д.

Вынужденно образующиеся у населения сбережения государство мобилизует для покрытия бюджетного дефицита670.

Отношение в большевистской среде к опыту военного коммунизма в 1920‑х годах с его подавленной инфляцией и нерыночным регулированием всегда оставалось двойственным. С одной стороны, было признано, что это временная, вынужденная линия, обусловленная военными трудностями. С другой – речь шла о политике, которая больше соответствовала долгосрочным социалистическим ориентирам, чем недолгое, не от хорошей жизни допущенное заигрывание с капиталистическим рынком. Неудивительно, что в конце 1920‑х годов, когда под влиянием кризиса накопления рыночные механизмы начинали давать сбои, правящая элита обратилась к системе административного руководства экономикой. Снова формируются распределительные органы, растет их роль, усиливается государственная регламентация торговли и товаропотоков. Появляется товарный дефицит, выстраиваются очереди, расцветает черный рынок.

Когда в конце 1927 – начале 1928 года в результате инфляционного кризиса стали нарастать проблемы хлебозаготовок и снабжения городов продовольствием, государство ответило на это не снижением своих капиталовложений до уровня, совместимого с работой рыночных механизмов, а отключением самих этих механизмов: возвратом к принудительному изъятию зерна, формированием аппарата для мобилизации материальных и финансовых ресурсов деревни – коллективизацией.

Впервые в современной экономической истории в мирное время формируется развитая система административного регулирования экономической жизни, заменяющая рынок671. Поставленную государством задачу победить в войне заменяет новая цель: форсированная индустриализация.

Какой ценой достигнута эта цель и достигнута ли – тема особого разговора.

Индустриализация и исчерпание ресурсов социалистического роста в СССР и Китае

__________

NB. Это четвертая глава небольшой книги «Аномалии экономического роста», написанной Е. Гайдаром в 1996 году и вышедшей в издательстве «Евразия»672. Редактором книги стал С. Николаев, научным редактором – Л. Лопатников, художником – А. Ким. На обложку была помещена фотография германского фотографа времен Рейха из альбома «Искусство сопротивления». Книга подписана в печать 14 января 1997 года.

Автор любил эту книгу. Она имеет посвящение: «Моей жене Маше». Гайдар пишет во введении, корректируя известные слова Маркса из предисловия к первому тому «Капитала»:

Закономерности социально-экономического развития – реальность, хотя не столь жесткая, как законы физики. Они задают область допустимых значений, границы выбора, в рамках которых только и может формироваться национальная экономическая политика <…> национальные властные элиты имеют существенную свободу выбора, они отнюдь не обречены на роль пассивных наблюдателей. Попытаться определить границы возможных значений для национальных траекторий развития и выявить последствия выбора альтернативных стратегий на примере социалистической модели роста – вот задача данной книги673.

Статья публикуется по тексту Собрания сочинений Е. Т. Гайдара: Гайдар Е. Т. Аномалии экономического роста. Глава