наблюдая за полетом белокрылого орла, пронесшегося так низко над склоном, что потоки воздуха сорвали и покатили в ущелье мелкую гальку. Вслед за ней у самого уха Марциала раздался характерный щелчок, а в следующее мгновение в заднюю ляжку козла вонзилась стрела. Маний резко обернулся. В вытянутой левой руке Кора держала свой короткий скифский лук, тетива которого еще продолжала дрожать, и смотрела на него, улыбаясь.

– Теперь ему трудно будет двигаться, – сказала она, и в ее смеющемся взгляде он уловил вызов. – Ну, же! Добей его!

Он и не думал ее разочаровывать, к тому же она не знала, насколько он хорош в стрельбе. В его руке был большой деревянный лук с крепкой тетивой из крученых оленьих жил – идеальное оружие для дальней стрельбы в горах. Его изготовил младший брат Коры, Гебр, специально для Марциала. И он не мог его подвести.

Наложив стрелу, Маний натянул тетиву на уровень мочки уха и нашел цель…

Самец осел на задние ноги и жалобно ревел, но, видимо, сил в его закаленном теле оставалось еще достаточно. Усилием воли он встал на все четыре ноги и двинул тело вперед. Задняя левая нога, из которой торчала оперенная стрела Коры, волочилась по земле, замедляя его движения. Тем не менее, плача, как ребенок, неуклюже ступая, козел продолжал спускаться. У большого камня, преградившего ему путь, он замешкался. И в этот миг его настигла стрела Марциала. Она глубоко, почти до середины, вошла под левую лопатку самца, где находилось его сердце. Он захрипел, вытянув морду к небу, настолько синему, что оно слепило глаза. И замертво рухнул на землю.

– Это была случайность? Или ты превосходный стрелок? – Голос и лицо Коры были так серьезны, что Маний отказался от рвущейся наружу шутки.

– Я действительно неплохо стреляю из лука, – пожав плечами, признался он.

– Неплохо?! – Ее и без того большие глаза стали еще огромнее, и в этот момент она напоминала наивного, удивленного ребенка, которого любящие родители порадовали новой игрушкой. – Осталось достать его тушу, – произнесла с вернувшейся к ней рассудительностью и принялась нащупывать ногой место для спуска…

Они провозились довольно долго, пока вытянули свой охотничий трофей наверх. Солнце начинало клониться к закату, касаясь покрасневшим краем верхушек гор. Воздух отяжелел, но, возможно, это просто сказывалась усталость: подъем по крутому, осыпающемуся под ногами склону туши дикого козла, которая к тому же оказалась довольно тяжелой, отнял много сил.

– Придется ночевать в лесу, – заявила Кора, доставая из-за пояса бронзовый кинжал. – Но сначала освежуем нашу добычу. Надо успеть до темноты.

– Успеем, – заверил ее Марциал, забирая у нее кинжал.

Она не возмутилась, не сказав ни слова, ушла собирать сушняк, и вскоре на полянке у обрыва весело заполыхал костер.

Подтянув к подбородку колени, девушка делала вид, что смотрит на пляшущие язычки пламени, но он почти ощущал на себе ее оценивающий взгляд, который следил за его руками, за тем, как он ловко и быстро делает надрезы и сдирает с туши шкуру, как, сменив кинжал на топорик, рубит ее на части. В конце концов она принялась напевать тихую мелодию. В ней было столько печали и нежности, что Маний не удержался от вопроса:

– О чем твоя песня, Кора?

– О прекрасном юноше-тавре, который ушел в набег на врагов и не вернулся домой, – ответила она с грустью во взоре и продолжила петь.

Он слушал ее, не смея вновь перебить, и эта чужая песня напомнила Манию о далеком доме. Но был ли у него в действительности этот дом? Родители умерли еще до того, как он отправился воевать в Британию; в этой богами забытой стране он потерял старшего брата, но в лице своего командира, Авла Дидия Галла, обрел нового отца. Для чего было все это – битвы, кровь, лишения? Для того чтобы в итоге он очутился среди диких горцев, в не менее дикой Таврике? Хотя, как выяснилось на поверку, Таврика оказалась не такой уж и дикой. Больше того, с каждым днем он привязывался к этому особенному краю все сильнее и крепче и начинал понимать уже не только язык живших здесь людей, но и саму природу их души…

Кора закончила петь, и он спросил снова:

– О каких врагах тавров говорится в песне?

– У нас только один враг. – Она выпрямила спину, глаза полыхнули гневом. – Херсонес!

– И чем херсонесцы заслужили вашу ненависть?

– Чем?! – Кора вскочила. Лицо ее пылало и в отблесках огня выглядело отлитым из красной меди. – Они выкрали самое дорогое, что было у нас – кумир Девы-Праматери, посланный нам с неба. Выкрали подло, напав на святилище и обагрив это святое место таврской кровью. С тех пор удача и благополучие отвернулись от моего народа.

– Как давно это было? – осторожно поинтересовался Марциал, пораженный ее негодованием.

– В очень давние времена, когда прибывшие на эти берега эллины только-только основали свой город. Будь он проклят всеми богами неба!

– Зачем же им понадобился кумир вашей богини?

– Он даровал нам счастье. Теперь стоит в Херсонесе и одаривает им эллинов.

Она оборвала свою речь так же резко, как и вскочила. Вытянула руку и раскрытой ладонью упредила его порыв заговорить. Затем присела на корточки и, повернув голову в непроглядную чащу леса, прошептала:

– Ты слышал? Так может дышать только Хозяин гор.

Марциал отрицательно покачал головой, не понимая, о ком она говорит, и к тому же не замечая вокруг ничего подозрительного. Кора указала рукой на разложенные вокруг костра камни, на которых вялилось мясо, и на вертел с сердцем и печенью убитого ими козла, которые уже начинали давать сок и покрываться хрустящей корочкой.

– Он рядом. Его привлек запах свежего мяса.

– Да кто он? – помогая себе жестами, зашептал Марциал. – Кто этот Хозяин гор? Злой дух?

Девушка задумалась, подбирая понятные ему слова, и повела рукой, как бы охватывая окружавшие их склоны гор, черными горбами проступавшие на фоне усыпанного звездами неба.

– Это большая хищная кошка, – пояснила она, – или барс. В горах их осталось очень мало, и встреча с ним, даже днем, весьма опасна.

Маний непроизвольно потянулся к топорику (о горных барсах он слышал от Лукана, которому рассказал о них царь Котис, большой любитель охоты). Кора заметила его движение, одобрительно кивнула и осторожно подняла с земли свое метательное копье. Широкий ромбовидный наконечник поймал свет пламени и угрожающе сверкнул. Но не только его короткую вспышку заметил Марциал. В чернильной глубине леса вспыхнули и погасли еще две точки. Он сжал рукоять топорика и передвинулся ближе к девушке. Она,