царя уселся за стол. Поджидавший его килик был пуст, но Гераклид тут же наполнил чашу, а затем и другие две, попутно предложив:

– Давайте выпьем за твое назначение, уважаемый ойконом, о котором наш общий друг Лукан только что узнал!

Главный управляющий Херсонеса не возражал, и они не только выпили еще по две чаши, а и разделались с аппетитно пахнущим гусем. И лишь после этого Гераклид поведал Деметрию об истинной причине прибытия в их порт небольшой римской флотилии. Ойконом ненадолго задумался, затем, сцепив на животе пальцы рук, сказал:

– Дело правильное. Нельзя спускать таврам их злодеяния. Мы снабдим отряд провиантом и всем, что еще понадобится. В этом город поможет. – Он впился в Лукана глазами, в которых возникла вдруг настороженность, и, понизив голос, осведомился: – Не нужна ли уважаемому трибуну военная помощь Херсонеса?

– Эта месть касается только римлян. Справимся своими силами, – успокоил его Гай, сразу догадавшись, что так взволновало главу города. – Но за предложение спасибо.

Деметрий тотчас расслабился и потянулся за киликом, как бы между прочим, поинтересовавшись:

– А что царь Котис, воинов в помощь не предлагал?

– Предлагал. И много! – Лукану хотелось улыбнуться, но он намеренно сделал серьезное лицо. – Но я и мои офицеры отказались. Все, и солдаты в том числе, хотят поквитаться с дикарями самолично.

– Похвально, похвально, – закивал головой Гераклид.

Херсонесцы оставались верны себе: добивались желаемого малой кровью, избегая необходимости посылать своих сынов на чужие битвы. Лукана это позабавило, но он не подал виду, что хитрость греков не является для него тайной. Он с большим удовольствием принялся за нежно прожаренных голубей, мясо которых буквально таяло во рту, не отказываясь при этом от новых порций вина, которым хозяин дома, не скупясь, наполнял его чашу.

Деметрий ушел далеко за полночь, и Гераклид дал ему в сопровождающие двух крепких рабов. Гай остался в гостеприимном доме, и они с его хозяином пропустили еще по паре киликов. День выступления отряда зависел от того, как быстро они найдут проводника, и трибун очень надеялся, что человек Гераклида окажется тем, кто им нужен.

* * *

Никий ждал их в одной из таверн городской площади, и Лукан безошибочно выхватил его из собравшихся в заведении завсегдатаев. Выше среднего роста, с поджарым, тренированным телом охотника и узким, как у гончей, лицом, он сразу привлек внимание Гая. Тонкая, слегка вьющаяся бородка подчеркивала острые скулы, а пронзительный, цепкий взгляд выдавал в нем прирожденного хищника. Трибуну он понравился с первого взгляда – именно такой человек был ему нужен.

– Знакомьтесь, друзья мои! – бодро произнес Гераклид, опускаясь на лавку, представил их друг другу и заказал кувшин вина.

Пока корчмарь готовил вино и закуску, он вкратце ввел Никия в курс дела, на что проводник, не раздумывая ни минуты, ответил:

– На такое дело я готов пойти и без оплаты. Пощипать арихов – святое дело!

Гераклид объяснил Лукану, что арихи – одно из племен тавров; именно они соседствуют с Херсонесом и доставляют ему множество хлопот, именно они подвергли жесточайшему разграблению «несчастные» (в этом месте он закатил к потолку таверны глаза) римские корабли и именно они считаются самым свирепым племенем среди всех тавров.

– Как много с тобой воинов, трибун? – по-деловому спросил Никий.

– Почти шесть сотен, – сообщил Лукан, не считая нужным скрывать правду.

– Для масштабного рейда в горы этого недостаточно. – Никий задумчиво почесывал бороду и как будто рассуждал вслух. – У меня есть два десятка отчаянных парней, которые с радостью отправятся с нами. Да и в городе, если узнают о нашей затее, найдется немало охотников прогуляться в горы, чтобы намять арихам задницы.

– А нужно ли распространяться об этом в городе? – засомневался Гераклид.

– Конечно, нужно! Ежели узнают об этом после, то возмущения граждан не избежать. Скажут: мол, выступили против наших заклятых врагов, а нам не сообщили!

Обдумав слова Никия, Гераклид пришел к выводу, что тот прав.

– Необходимо поставить в известность Деметрия. Пусть собирает народ! – сказал он, беря в руку глиняную чашу, которую услужливый хозяин наполнил вином.

– Было бы неплохо увеличить наши силы как минимум вдвое, – согласился с ним проводник и, глядя в глаза Гаю, приподнял свою чашу. – Ты послан нам богами, трибун! Не знаю, что должно было произойти, чтобы разворошить наше сонное болото. Таврам давно стоило задать добрую трепку.

– Мне отрадно это слышать, – искренне ответил ему Лукан.

На весть о карательной экспедиции против арихов граждане Херсонеса отреагировали бурным одобрением. Однако желающих присоединиться к отряду римлян набралось не так много. Вместе с «парнями» Никия их насчитали три сотни. В основном это были молодые парни, горевшие желанием отличиться в бою. Но и такое дополнение к своим солдатам Лукан посчитал достаточно весомым. В самый последний момент Гераклид привел из хоры Херсонеса сотню вооруженных мужчин, которые, как и римляне, жаждали поквитаться с таврами за разоренные виноградники и усадьбы. Обещанные Деметрием возы с провиантом и водой уже ждали у ворот, и Гай отдал приказ ауксилариям и легионерам сходить с кораблей на берег.

– Наконец-то! Мои кости не могут так долго находиться в море, – заявил Кассий, ступив на плиты причала, и рявкнул так, что перепугал местных чаек: – Пошевеливайтесь, бродяги! На нас смотрит Марс!

Глава 31

Горная Таврика, два дня спустя

Ночь отступала неохотно, цепляясь за предрассветный сумрак, как за последний рубеж своей власти. Однако утро вползало так напористо, так мощно, что черные тени бежали от него в землю, где могли укрыться до наступления новой ночи; бежали, обнажая теснившиеся в плотном строю столетние деревья и серые камни невысокой, но мощной стены. Зажатая со всех сторон лесом, она напоминали выросший на крутом взгорке неровный ряд зубов, потемневших от времени и мха, темно-зеленые проплешины которого плотно вросли в ее потрескавшееся тело.

– Вот она, застава арихов, – шепотом произнес Никий.

Они с Гаем Туллием Луканом лежали на мокрой от росы траве, укрывшись за густым кустарником. Сзади, в полусотне шагов от них, замерли в напряженном ожидании греки и римляне. Они шли сюда всю ночь, чтобы их приближение не заметил враг. До этого, набираясь сил после первого ночного перехода, провели день под защитой леса. Никий прекрасно ориентировался на местности, и Лукан не без оснований предполагал, что если ему завязать глаза, то и с повязкой их проводник не собьется с пути. Соблюдая все меры предосторожности, передвигаясь в полной тишине (легионерам это давалось особенно непросто из-за большой массы металла на них), к началу утра они вышли к