мюленбергии, – сказал Марк, подойдя с ней к краю поля. Он смотрел на Суджин, ожидая одобрения. – Красиво, правда?

– Марк, это… – слова предали ее. Колыхание розовых полей под лазурным небом – это был пейзаж из снов, и впервые за долгое, долгое время она почувствовала себя спокойно. – Я не знаю, что и сказать.

Он с облегчением протянул ей руку. Она приняла ее, и они вместе вошли в высокую траву.

Возможно, это был последний по-настоящему теплый день сезона, и казалось, что все живое намеревалось насладиться им. Толстые шмели вальяжно пролетали мимо. Олень-однолеток пасся поодаль, его уши мелькали над кустами. А Суджин и Марк, единственные люди на много миль вокруг, шли по залитому розовым светом полю, разговаривая исключительно об обычных вещах.

– Значит, что ты собираешься делать? То есть после того, как мы окончим школу? – спросила Суджин. Марк, который раньше стремился попасть сюда, теперь выглядел рассеянным.

– Честно говоря, учитывая, что произошло за последние месяцы, я об этом не очень задумывался, – ответил он. – Думаю, возьму год перерыва. Останусь в Джейд-Акр, буду помогать родителям с кладбищем, пока не решу, что делать дальше. Может, в государственный колледж. Может, в профессиональное училище – не знаю.

Он произнес это так небрежно, что ее это задело. В этом была ее вина? Он оказался рядом, и хаос, который ее окружает, вырвал его из обычной жизни?

– Профессиональное училище по похоронным услугам?

– Может быть, – он пожал плечами. – Но боюсь, что если пойду туда, родители вобьют себе в голову, что я потом займусь кладбищем. Словно я женился на этом месте. Понимаешь? «Мирные лапки», Джейд-Акр, и все. Я не хочу оказаться запертым здесь.

– Мне казалось, ты не против.

– Не против. Не пойми меня неправильно. Это хорошо – помогать семьям отпустить, понимаешь? – Слова не колючая проволока, но Суджин ощутила, как они ранят ее. Милкис, которую она так неохотно разрешила сжечь. Сестра, которую не могла отпустить, несмотря ни на что.

Словно почувствовав терзания Суджин, Марк быстро сменил тему.

– А ты? Ты же вроде подавала на программы раннего поступления? В какие коллежи?

– Ни в какие, – ответила она.

– Ох. Решила подать во время основного периода?

– Я решила вообще не подавать. – Марк, шедший рядом, остановился. Они по-прежнему держались за руки, и так как она продолжала идти, то ощутила, как ее тянет назад. Она обернулась. – Что?

– Прости, ничего. Только… Я думал, это твоя мечта, вот и все. Даже когда нам было около десяти, вы с Мираэ только и говорили о том, чтобы вместе поехать в Калифорнийский университет в Сан-Диего. Жить в общежитии, ездить на занятия на велосипедах. Уехать из Джейд-Акр навсегда, все такое.

Это правда. Таков был план: Мираэ уедет, за первый год все там разведает. Когда Суджин подаст документы, у Мираэ уже будет квартира-студия, в которой они смогут жить вместе. Суджин, поступив на первый курс, откажется от общежития и переедет сразу к сестре. Она Мираэ все уши прожужжала о том, что они будут делать вместе. Займутся серфингом на побережье Ла-Джолла, съездят на год поучиться в Сеул.

– Если ты не заметила, со мной случилось до фига дерьма с тех пор, как мне было десять. Почему это так важно? Ты тоже берешь год перерыва. У тебя нет планов.

– Это неважно. Просто мне всегда казалось, что ты хочешь выбраться отсюда. Я подумал…

– Так было раньше, – ответила она. Его ладони стали немного липкими. Суджин высвободила руку и вытерла ее о платье. Между ними повисло долгое молчание, которое прерывал только шорох мюленбергий, лениво трущихся друг о друга. Небо, которое было таким ясным, постепенно затягивали серые облака. – Я больше не знаю, чего хочу.

Марк задумался, а затем осторожно спросил:

– Дело вообще не в тебе – дело в Мираэ, так?

– С чего бы?

– Ты будешь чувствовать себя виноватой, если окажется, что ты вернула ее, только чтобы уйти, – сказал он. – Ты чувствуешь, что за нее в ответе.

На это нечего было возразить.

– Это нечестно, Суджин, – продолжал Марк. – Это нечестно по отношению к тебе и по отношению к Мираэ тоже. Она хотела бы, чтобы ты жила своей жизнью. Ты не можешь омрачать память о ней тем… – Он взмахнул рукой, подбирая правильные слова. – Тем, что ты вбила гвоздь в ее грудь и подвесила на нем свою жизнь.

– Память? Почему ты говоришь о ней так, будто ее больше нет?

– Но ведь это так? – Он нервно провел рукой по волосам, открыл и снова закрыл рот, только потом наконец сумел ответить. – Поэтому ты пришла сегодня, так? Она ушла, и ты искала утешения?

– Я не говорила, что она ушла.

– Тебе и не нужно было. У тебя на лице все написано.

Суджин не могла вынести того, как он на нее смотрел: с состраданием, вызывающим желание его ударить. Разве не он предложил ехать в такую даль и делать вид, что все нормально? Он нарушал их молчаливый договор.

– Ладно. Когда я проснулась, Мираэ исчезла. Но я ее найду и верну домой, ясно? Давай оставим это.

– Нет. Прости, но не получится. – Марк шагнул чуть ближе. Вокруг волновались мюленбергии. Когда ветер успел так разъяриться? – Суджин, давай хоть сейчас перестанем делать вид? Ты знаешь, что твоя сестра убила Силасов. Она убила твою крысу. Почему ты отказываешься об этом говорить?

– Чего ты от меня хочешь, Марк? – тихо сказала она. – Хочешь, чтобы я произнесла это вслух? – Сильный ветер развевал ее волосы. Марк наблюдал за ней: сосредоточенно, выжидающе. Суджин прикусила щеку изнутри так сильно, что рот заполнил вкус крови. Ей было непросто произнести следующие слова, но она нашла в себе силы заговорить: – Моя сестра убила их, но я не знаю почему, ясно? Я уже некоторое время видела, что с ней что-то не так. – Она ощутила острое жжение в глазах. – Доволен?

Он не ответил.

– Ну, и что теперь? Пойдешь в полицию? Какая жалость, что больше нет Силаса, который принял бы у тебя заявление, верно? Донесешь на утопленницу за убийство? – Она рассмеялась. Почему она рассмеялась?

– Нет, конечно, – тихо произнес Марк и протянул ей руку. Но Суджин не приняла ее.

– Чего ты тогда хочешь? – резко спросила она. Наигранная легкость исчезла из ее голоса.

Он нервно запустил пальцы в волосы, задумавшись, а потом ответил:

– Я много думал о зубах.

– Зубах? – нервно спросила она, но он невозмутимо продолжил:

– Да. Ты использовала молочный зуб, чтобы воскресить ее, верно? Тогда, если ты найдешь способ его вырвать…

– Это может ее уничтожить, –