– Нет, – поспешила его успокоить. – Меня никто не трогал, все… относительно в порядке.

– Если не знаешь, где ты, можешь сказать, что рядом с тобой? Какой-нибудь ориентир? Звук? Опиши все, что видишь, Марси. Я найду тебя и верну домой. Обещаю. – В нем была отчаянная решимость.

Брат, как я и думала, готов перевернуть весь мир, лишь бы найти меня.

– Микеле, дело в том… – Я замешкалась, ком, подступивший к горлу, мешал говорить.

Как объяснить все, что произошло со мной за последние недели? Как рассказать о странном, пугающем, но неотвратимом влечении к Алессио, к человеку, который разрушил мою прежнюю жизнь, но одновременно… заполнил пустоту в душе, о существовании которой я даже не подозревала?

– В чем дело? Тебе угрожают? – тревожно произнес брат, и его вопрос резанул по нервам. – Марси, прошу тебя, ничего не бойся! Скажи мне, где ты и кто это сделал? Я вытащу тебя оттуда, чего бы мне ни стоило, и найду ублюдков, которые посмели тебя тронуть. Клянусь жизнью, они пожалеют, что родились на свет!

В ту же секунду что-то внутри меня оборвалось. Острая боль пронзила грудь, словно осколки моего собственного сердца вонзились в легкие, затрудняя дыхание. Потерять Микеле – хуже смерти. Мы – две половинки одного целого и зависимы друг от друга. И хотя со временем научились жить как две отдельные личности, Микеле был для меня всем – защитником, другом, опорой, единственным родным человеком на всем белом свете. И сейчас я должна сказать то, что неминуемо разрушит все между нами, превратит неразрывную связь в пепел, развеянный по ветру… или предать Алессио, человека, который, несмотря на непроглядный мрак, окружавший его, зажег в моей душе огонь.

Мысль о возвращении к Микеле, к прежней жизни была как глоток свежего воздуха для утопающего. Но незримая сила тянула меня к Алессио, к запретной близости. Я боялась этой тяги и парадоксального чувства, но не могла ему сопротивляться.

– Мика… я в безопасности, – с трудом выдавила я. Горячие слезы обжигали кожу и струились по щекам. Я закусила губу до крови, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала мое тело, как в лихорадке. – Я не могу сказать тебе, где нахожусь, но… умоляю, не волнуйся за меня. Мне… ничего что не угрожает.

На другом конце воцарилось тягостное молчание, нарушаемое лишь тяжелыми, прерывистыми вздохами. Я знала, что для него это худшие из возможных новостей, несмотря на мои неубедительные заверения в безопасности. Микеле гораздо умнее и проницательнее большинства людей, которых я знала, и наверняка понимал, что происходит что-то серьезное, нечто выходящее за рамки обыденного, иначе я бы уже вернулась домой. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.

– Это он, да? – тихо спросил брат, соединив разрозненные кусочки головоломки воедино. – Твой «защитник», как ты его когда-то называла? Ты с ним, поэтому так… спокойна?

Я молча кивнула, хотя он не мог меня видеть. В горле снова встал ком, не давая произнести ни слова.

– Марси… – начал было Микеле, но я перебила его, собрав всю свою волю в кулак.

– Мика, я… очень тебя люблю, больше жизни… но, пожалуйста… постарайся меня понять. Мне… мне нужно остаться здесь. Мы… поженились.

– Что ты сказала? – взорвался он, но сразу же взял себя в руки, сделав глубокий вдох. – Ты вышла за него замуж? Как? Когда? Где? И умоляю, скажи, что он тебя не заставлял… что ты сама приняла решение…

Как я могла рассказать, что стала женой врага нашей семьи, чтобы защитить его, своего брата, от гибели? Что Алессио поставил меня перед невозможным, чудовищным выбором?

– Да, теперь у меня есть муж, – подтвердила я, сжав телефон до хруста в костяшках. Но физический дискомфорт был ничем по сравнению с невыносимыми страданиями, разрывающими душу и сердце. Я ненавидела себя за гнусную ложь, которую вынуждена говорить самому близкому человеку, ради которого я готова на все. – Неважно, где и когда… главное, что это уже свершилось. Я… пока не уверена в том, что происходит между нами… но… мне нужно время, чтобы разобраться в чувствах.

– Ты все еще его любишь… Даже спустя столько лет… – констатировал брат, и в его голосе послышалась такая пронзительная горечь, что у меня перехватило дыхание. – А я… глупец… не верил тебе тогда… подразнивал, когда мы так и не смогли его найти. Считал, что ты выдумала его и это просто… детская влюбленность…

По ту сторону раздался звон стекла, и я живо представила, как Микеле пьет. Это означало только одно: внутренний монстр, которого он долго и старательно пытался укротить, слишком близко к поверхности. Брат практически не прикасался к алкоголю, только в тех редких случаях, когда для него все становилось чересчур.

И мне было невыносимо сознавать, что на этот раз причина его боли – я, мои ложь и предательство. Новый поток жгучих слез скатился по лицу, и я всхлипнула, осознавая всю глубину боли, которую причинила самому родному и любимому человеку.

– Мика… братик… – заревела я навзрыд, когда плотину, сдерживающую эмоции, прорвало окончательно. – Пожалуйста… прости меня… Я… не хотела… так вышло…

– Все в норме, Марсела, – ответил он с тем же холодом в голосе, что и в начале разговора. – Не надо извиняться. Ты взрослая девочка и вправе решать, как тебе жить.

Его вердикт еще сильнее напугал меня. Его отстраненность, ледяная вежливость… С каждой секундой брат отдалялся, возводя между нами невидимую стену, которая могла навсегда разделить нас на два враждующих мира…

Слова застряли в горле, душа изнывала от горя. Я отчаянно цеплялась за тонкую ниточку надежды, пытаясь заполнить зияющую пустоту в сердце хоть чем-то.

– Как папа?

– Он… – Микеле заговорил неохотно, сдавленно, будто ему было тяжело произносить слова. – Я… не знаю… Мы… практически не разговариваем уже некоторое время.

– Что? Почему? – воскликнула я, не в силах скрыть изумления: отец и Микеле всегда были близки. – Брат, что у вас происходит?

– А ты как думаешь? – взорвался он, и в голосе явственно слышалась невыносимая боль, смешанная со жгучим гневом. – Мою сестру, его единственную дочь, похитили ублюдки из Коза Ностра, а он… вместо того, чтобы сделать все возможное ради твоего спасения, просто… сдался! Послал все на хрен! Не выполнил условие Моррети! Пожалел какой-то порт ради спасения дочери! Вот что, черт возьми, у нас случилось!

Хотя я уже слышала обо всем от Доменико, новость обрушилась на меня, как удар под дых. Мне не хотелось верить, до последнего теплилась надежда, что это просто ложь… но теперь, когда