ней, я с силой надавливаю на её клитор и прикусываю её ухо, шепча: — Вытрахать из тебя жизнь?

Хныкая, она извивается, безмолвно умоляя о большем.

— Ты что, так чертовски отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули, детка? — Мой смешок скользит по её уху.

— Да… — Её киска течёт, пачкая мою руку.

Я снова погружаю пальцы в неё, и мои губы растягиваются в жестокой улыбке. Мне нравится она такой, с лицом, уткнувшимся в матрас, и задницей, поднятой вверх, неспособная ранить меня до глубины души этими выразительными глазами, которые пугают меня больше любого взведённого пистолета, направленного в моё сердце.

— Чувствуешь это, Саванна? Чувствуешь, как туго ты сжимаешь меня?

— Пожалуйста, Робби. Просто трахни меня уже.

— Тсс-тсс, — ввожу четвёртый палец. Он входит туго, почти слишком, и она восхитительно постанывает, её бёдра трепещут.

— Хорошая девочка, — хвалю я, влажные звуки её киски словно песня сирены для моего члена. — Тебе нравится, когда эту тугую дырочку растягивают, да?

— Робби, — стонет она, пытаясь повернуть голову, чтобы взглянуть на меня, но я сжимаю её сильнее и прижимаю большой палец к её тугому мышечному кольцу.

— Что насчёт этой задницы? Тебя когда-нибудь трахали здесь? — Я погружаю внутрь большой палец, и она аж задыхается.

— Отвечай мне, — требую я, входя глубже.

— Нет, никогда.

Удовлетворение распускается в моей груди, словно круги по воде от брошенного в гладкое озеро камня.

— Будет больно.

— Я хочу, чтобы ты причинил мне боль.

— Врёшь. — Я выскальзываю пальцами из неё и смачно шлёпаю её по заднице мокрой рукой. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить.

Она пытается вырваться из моей хватки на её шее, но я наношу ещё один сильный удар по её покрасневшей ягодице. Она подаётся вперёд с приглушённым вскриком, и из её киски вытекает ещё немного спермы кремово-белой струйкой.

— Я хочу, чтобы ты причинил мне боль и заставил меня кончить, — признаётся она, пока я собираю её пальцем.

Развлекаясь, я облизываю палец, смакуя её терпкий вкус. Она — совершенство.

— Ты хочешь, чтобы я выпустил на тебя своего монстра, детка? Думаешь, ты справишься?

— Позволь мне доказать это тебе.

Я с силой шлёпаю по её киске, достаточно сильно, чтобы знать, что ей больно, и не той, хорошей болью.

Болью, что перешла грань допустимого.

Болью, от которой из её груди вырывается резкое рыдание, щекочущее мои яйца, словно восхитительное обещание.

Мне нужно, чтобы она поняла, о чём просит меня и какие риски это несёт.

— Пожалуйста, Робби. Я доверяю тебе.

— Глупая девочка.

Слезая с неё, я отвожу взгляд, засовывая и застёгивая свой член. Затем, не оглядываясь, я ухожу, оставляя её заплаканной и использованной на кровати.

43

Убийца с моста

Всё решает Timing. Всё решает тот самый момент, когда твоя аудитория ещё не успела пресытиться твоим искусством, но уже вот-вот начнёт терять интерес или забывать тебя. Выжди слишком долго — и ты сотрёшься из их памяти.

— Эй, ты проехал поворот. Моя улица вот туда, — голос женщины вывел меня из раздумий.

Я сжал руль и уставился на дорогу. Завоевать её доверие было проще простого — несравненно проще, чем с другими женщинами. Пара обаятельных улыбок и она уже согласилась, чтобы я подвёз её до дома. Я шёл на риск, заговаривая с ней в библиотеке, после того как заметил на ней этот горчичного цвета шарф.

Со спины сходство было несомненным, тот же шарф, те же каштановые волосы, правда, прямые, а не вьющиеся, как у неё. Но этого было достаточно, чтобы я не мог отвести взгляд. Мой член напрягся в ответ, и я тогда понял — я должен к ней подойти. Это должна быть она. Меня тянуло вперёд магнитом, какой-то внешней силой, что вела меня к ней.

Но она была не та. Всё было не то. От неё пахло иначе, исчезли сладкие нотки ванили и яблок, их место занял резкий цветочный аромат.

Теперь этот запах заполнил салон машины, и он так меня бесит, что я готов скрежетать зубами до порошка, пока она с каждой секундой всё сильнее нервничает. Вот если бы она просто заткнулась и дала бы мне спокойно довезти нас до места назначения.

— Немедленно останови машину! Это же похищение! — Её голос тоже был не тот, в нём не было той мягкости, что была у неё. — Останови машину! — крикнула она, пытаясь выхватить руль.

Моё терпение лопнуло. Я схватил её за голову и с силой ударил о дверь. Оглушённая, она осела, тихо хныча.

— Тихо, — приказал я, перед тем как переменить позу и поправить свой одеревеневший член. Его пульсирующая длина упиралась в бедро. Чёртовски неудобно.

Она принялась плакать, придерживая свою поникшую голову. Я мельком взглянул на неё и нахмурился. Она так похожа и так непохожа одновременно. Как может кто-то выглядеть точь-в-точь как оригинал, но не иметь всех тех важных мелочей?

Я убрал её волосы за ухо, игнорируя, как она вся затрепетала.

— Всё хорошо, Саванна. Не плачь.

Её испуганные глаза смотрели на меня из-под тёмной челки. Мне было плевать на осуждение, которое я в них видел. Она думает, что я псих. Прямо как те другие девчонки.

— Меня зовут Эмма.

Выведенный из себя её совершенно не тем голосом, я со всей силы ударил ладонью по бардачку и достал пистолет. Взвёл курок и навёл на её голову, не отрывая глаз от дороги.

— Занялась бы лучше своим ртом.

Прошёл момент. Тёмная дорога тянулась перед нами, и за пределами луча фар не было видно ничего, кроме черноты.

Я обычно не трогаю своих жертв, но позывы становятся всё неукротимее, голоса — громче. И с каждой смертью, с каждой инсталляцией, каждый раз, когда я вижу этот взгляд её глаз, назойливое гудение внутри меня тоже становится громче. Мне нужна разряда.

Я дёрнул пистолетом.

— Чего ты, блять, ждёшь?

Она засуетилась, и я держал пистолет наготове, пока она освобождала мой затвердевший член. Один быстрый взгляд на спидометр подтвердил, что я сильно превысил скорость. Я сбросил газ, и её тёплый рот накрыл мой член.

Крепко сжимая пистолет, я ухватился за её горчичный шарф и смотрел на её каштановые волосы.

С этого ракурса она могла сойти за неё.

Удовольствие горячей волной прокатилось от моих яиц до самого кончика члена, погружённого глубоко в её глотку. Я сделал thrust upward, полностью отдавшись фантазии.

Заглушив двигатель, я распахнул дверь и вылез наружу. По моим венам бежала ярость. Я потерял контроль и поддался позывам,