— Вы были старшими, — сказала она картам. — Вы — путь. А теперь я хочу сделать кое-что другое.

Она взяла карандаш и начала рисовать двери. Будет много новых дверей, но пока — хотя бы одна. На бумаге появлялась дверь, за которой угадывался не коридор и не комната, а целый мир.

— Каждая карта Младших Арканов будет дверью, — объясняла Норта пустоте, но пустота слушала внимательно. — Жезлы — двери в миры огня и воли, Кубки проведут в миры чувств и памяти, Мечи откроют двери в миры истины и боли, а Пентакли — в миры земли и терпения. Какие-то двери будут закрыты, какие-то с "кодовым замком", какие-то распахнуты настежь, а другие лишь чуть приоткрыты...

Она рисовала, и карандаш ложился на бумагу легко, будто кто-то невидимый вёл её руку. Лена во сне улыбнулась той самой улыбкой, с ямочкой на левой щеке.

— Я создам и открою их, — тихо сказала Норта дочери, — если захочешь, мы откроем их вместе.

Алексей приоткрыл глаз, не просыпаясь до конца.

— Ты чего не спишь?

— Я создам новую колоду, — ответила Норта. — "Семьдесят восемь дверей". Хочешь, я нарисую тебя в какой-нибудь карте?

— Нарисуй меня спящим на диване, если не шутишь, — буркнул он и снова закрыл глаза.

Норта рассмеялась, но тихо, чтобы не разбудить дочь. И продолжила рисовать.

Она поняла вдруг: путешествие не заканчивается, когда ты возвращаешься домой. Оно продолжается, когда ты начинаешь создавать новые двери для тех, кто придёт следом. Или для себя повзрослевшей, но не потерявшей вкус к риску.

— Шут никогда не шутит, когда дело касается приключений, — прошептала Норта и положила перед собой новый чистый лист.

Конец.