Норта шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом и, пошатываясь, встала.

Медуза подошла ближе, сейчас она была не страшная, не чудовищная, а прекрасная, с змеями, которые мирно лежали на её голове, как живые украшения. В руках она держала огромный зеркальный щит — тот самый, которым когда-то пользовался Персей, чтобы победить её саму. Ирония судьбы, от которой сама Медуза, кажется, была в полном восторге.

— Помнишь? — улыбнулась она, поднимая щит над головой Норты и ребёнка. — Моё проклятие стало моей силой. Зеркало отражает свет и, между прочим, я теперь официально самый опасный солнечный зайчик в истории. Если кого-то ослеплю, будешь объяснять, что это случайно.

Солнечные лучи ударили в зеркальную поверхность и рассыпались в стороны искрами, не причиняя вреда.

— Но щит Персея тяжёлый, — добавила Медуза уже серьёзнее, — мне одной не удержать.

— А я на что? — сказал Атлант просто, принимая край щита. Его руки даже не дрогнули, хотя солнце яростно билось в зеркало, пытаясь прорваться. — Давайте установим его как зонтик!

Пегас с тихим ржанием встал рядом, и его белые крылья распахнулись, создавая дополнительную тень. Получилось почти прохладно.

— Я вообще-то по вдохновению спец, — фыркнул он. — Но если надо тень навеять, тоже могу. Не каждая лошадь на такое способна. Обычные кони просто стоят в стойле, а я, обратите внимание — художественный арт-объект.

Норта смотрела на них и не верила своим глазам. Все, кого она встретила на пути, все утраченные Арканы, все те, кто когда-то был потерян для колоды — они стояли здесь, под палящим солнцем, и защищали её и этого крошечного ребёнка.

Белокурая малышка перестала плакать. Она взглянула на зеркальный щит, на крылья Пегаса, на спокойное лицо Атланта и вдруг засмеялась. И так этот смех звучал чисто, звонко, радостно, что все разулыбались.

— Спасибо, — выдохнула Норта, чувствуя, как слёзы благодарности текут по щекам. — Спасибо вам всем.

Медуза покачала головой, и змеи на её голове согласно зашипели.

— Это тебе спасибо. Кто вернул нас в колоду? Ты сделала нас снова живыми! Мы теперь твоя группа поддержки.

— Мы теперь всегда будем рядом, — добавил Прометей. — В твоих раскладах, в архетипах Таро.

— А сейчас, — Атлант кивнул на стену, — пора достроить стену. Солнце не ждёт.

И началось.

Атлант, кряхтя, поднимал самые тяжёлые камни и укладывал их в основание. Прометей обтёсывал края, чтобы они плотнее прилегали друг к другу. Медуза поправляла кладку, у неё оказался отличный глаз на ровные ряды.

Норта подумала, что строительство стены это символично. Она начинала свой путь Шута на просторе любых возможностей, а теперь назад пути нет, стена не позволит вернуться, осталось только идти вперёд до конца.

Норта тоже взялась за дело. Она выбирала камни поменьше, и они ложились в стену так, будто всегда знали своё место. Рядом с ней возилась девочка, она играла мелкими камушками, которые Норта закладывала в щели. Серьёзное такое личико, сосредоточенное, с высунутым от усердия языком.

— Ты чудо, — шепнула Норта.

Девочка подняла глаза и улыбнулась. И снова у Норты ёкнуло сердце — до чего же знакомая улыбка. Мамина.

Работа спорилась, их стена росла быстро, с каждым уложенным камнем тень становилась шире, воздух прохладнее, и дышать становилось легче.

— А вот я подумала, — сказала Норта, обращаясь ко всем сразу, — Прометей занял место в колоде как светлая сторона Дьявола. Тот же огонь, но не для цепей, а для людей. Атлант встал после Башни, ведь когда всё рушится, кто-то должен держать небо, чтобы мир не развалился окончательно. Медуза — тень Колесницы. Напоминание, что за каждым Героем, за каждым подвигом, за каждым стремительным движением вперёд могут стоять жертвы. Иногда невинные. Это уж я поняла, прочувствовала на себе...

Она замолчала, переводя дух.

— А вот ты, Пегас... — девушка посмотрела на крылатого коня, — мы встретились в Колеснице, но это ведь Аркан-компаньон Медузы, правильно? Где твоё место в арканном круге.

— Не Круге, а Спирали, ведь первая карта Шут и последний Аркан Мир находятся сразу в двух измерениях, и после Мира будет новый Шут на новом витке, — заметила Медуза Горгона, поправляя свои змеящиеся в прямом смысле этого слова кудри.

— А что касается моего места в колоде, — неторопливо и поэтично влился в беседу сам Пегас, — так я рождён Медузой и буду между ней и Силой как тот, кто рождается из крови побеждённого чудовища и даёт тебе крылья. Сила без крыльев — просто дрессировка, а с крыльями — это уже Свобода.

— Именно, — кивнула Медуза. — Я напоминаю о цене героизма, а Пегас — свет Силы, награда за то, что герой справился сам с собой.

Пегас тряхнул гривой и тихо согласно заржал.

— Теперь я поняла. Вы все на своих местах, — Норта обвела взглядом своих собеседников.

— Умница, — усмехнулась Медуза. — А теперь давай достраивать стену, а то мы растаем не только от Солнца, но и от умиления.

Когда последний камень лёг на своё место, стена наконец сомкнулась, отбрасывая спасительную тень на добрых полсотни шагов.

— Готово, — выдохнула Норта, оглядывая дело своих рук и рук своих невероятных помощников.

— Ну что, — сказал Прометей, вытирая пот со лба. — Сдаём объект?

— Мы строили-строили и наконец построили, — явно кого-то пародируя, пропищал Атлант не своим голосом.

Не успела Норта спросить о смысле его шутки, как тут в стене, ровно посередине, проступила дверь. Обычная, деревянная дверь с ручкой в виде маленького солнца.

— Иди уже, — махнула рукой Медуза.

— И если что, зови, — фыркнул Пегас.

— Спасибо вам, — сказала Норта. — Вы лучшие!

Медуза, Атлант, Прометей, Пегас начали таять. Не исчезать, а именно таять, растворяться в солнечном свете, становясь его частью.

А Норта шагнула к малышке, чтобы взять её на руки, но та вдруг заёрзала, замотала головой и упёрлась ручонками ей в грудь.

— Что такое? — Норта посмотрела на неё.

Девочка обхватила её за шею маленькими ручками, на миг прижалась крепко, по-настоящему, а потом отстранилась и сползла на землю. Она подбежала к лошади, которая всё это время стояла рядом, и та послушно опустилась на колени, позволяя малышке взобраться на спину.

Норта смотрела, как они уезжают. Белая лошадь, а на спине крошечная