когда увидела на первой странице дважды подчеркнутое: «Взять из дома учебник по арифмантике за третий курс». Петтигрю! Она же совсем о нем забыла, хотя сначала собиралась навестить его в Больничном крыле и оставить список литературы. Но потом началась эта катавасия с Северусом, и все остальное вылетело из головы. Ну ничего, в конце концов, ему никто не обещал, что занятия по арифмантике начнутся еще до Рождества — утешив себя этой мыслью, она открыла свои вычисления и принялась за работу.

Впрочем, сидеть над статьей все каникулы Лили не собиралась. Сначала она успела повидаться с Мэри (та затащила ее в Косой переулок на рождественскую распродажу — благословен будь тот, кто придумал чары левитации, иначе они нипочем не доволокли бы пакеты до дома), а во вторник и в четверг наведалась в Хогвартс. Лили боялась, что ее не пропустят, но ворота распахнулись как по волшебству, стоило только сказать Хагриду, что в Больничном крыле остался ее друг, который пострадал перед каникулами от несчастного случая. Добродушный великан так расчувствовался, что полез в карман за носовым платком — а вот мадам Помфри осталась глуха к ее уговорам и заявила, что к Северусу по-прежнему нельзя, приходите в субботу, и даже отказалась передать ему упаковку шоколадных лягушек и сахарных перьев. Мол, сладкое ему сейчас вредно, хотите пожелать здоровья — шлите открытки. Их она, так уж и быть, не запрещает.

Пришлось уйти ни с чем — спорить со школьной медсестрой было себе дороже. Разочарованная, Лили вернулась в Коукворт и от безысходности решила прогуляться до Паучьего тупика и заглянуть к миссис Снейп. Наверняка мадам Помфри рассказала ей больше — или даже пустила к сыну, посидеть у его постели и подержать за руку… Однако на стук никто не отозвался, и сам дом выглядел пустым и заброшенным: мутные серые окна давно нуждались в мытье, а на крыльце высился нетронутый сугроб. Впрочем, кто-то сюда все-таки приходил — от дома до калитки были протоптаны две тропинки, и из переполненного почтового ящика торчала газета. Кажется, позавчерашняя.

Может, миссис Снейп отправилась в Хогвартс? А потом заночевала в Больничном крыле… Да нет, ерунда какая-то — мадам Помфри не упоминала, что Северус настолько плох, по ее словам выходило, что он быстро идет на поправку… Тогда куда делась его мама? Решила навестить кого-то из родственников, чтобы не встречать Рождество в одиночестве? Не слишком убедительное объяснение, но ничего другого в голову не приходило. Окончательно запутавшись, Лили вернулась домой — и на пороге столкнулась с собственной матерью, чем-то сильно озабоченной.

Как выяснилось, дело было в лимонах. Точнее, в их отсутствии, причем как в холодильнике, так и в ближайших магазинах, и теперь плакал ее фирменный соус, а Петунья приедет уже завтра, и не могла бы ты, деточка… хотя бы один раз, в виде исключения… чертовы торговцы, ведь праздники же на носу, почему у них нет никаких продуктов!

Лили, конечно же, «могла». Но ближайшие лимоны нашлись только в Манчестере — пришлось заодно прихватить свежей мяты, корицы и орехов для пирога, чтобы не мотаться постоянно туда-сюда, а потом она до вечера возилась с готовкой и грязной посудой и очень скоро и думать забыла о странностях семейства Снейпов.

И так бы о них и не вспомнила, если бы не приснившийся ночью кошмар.

Во сне она брела по бесконечным коридорам какого-то замка, похожего на Хогвартс, только совершенно пустого, и пыталась попасть на другой этаж. Но там, где наяву были лестницы, оказывались только тупики и запертые двери, а Северус все никак не находился, хотя она точно знала, что ищет именно его и без него не сможет выбраться — и повсюду, куда бы она ни сворачивала, ее преследовал запах ванили и ржавчины, тот самый, который витал тогда в лаборатории. Он забивался в нос и рот, тяжелый и плотный, как комок сырого теста, а когда впереди забрезжил слабый огонек, она сорвалась на бег, задыхаясь от нехватки воздуха…

…и вдруг коридор сменился какой-то комнатой с дощатым полом и низким потолком, и в дальнем углу Лили увидела Северуса. Он стоял к ней спиной, свесив голову на грудь — слишком длинные волосы падали на плечи, разделяясь на пробор на затылке, и в лунном свете казалось, что темные пряди припорошены чем-то серебристым. Инеем? Или… сединой?

Он потянулся к горлу, то ли расстегивая воротничок, то ли пытаясь нащупать пульс — одним слитно-текучим движением, как при замедленной съемке. Лили хотела его окликнуть, сказать что-нибудь, лишь бы нарушить эту мертвенную тишину, но не могла выдавить ни звука и только глядела расширившимися глазами, как он опускает руки и все так же медленно разворачивается к ней.

На его ладонях была кровь.

* * *

В пятницу приехали Петунья с Верноном. От их присутствия дом ожил, наполнился движением и чужими голосами, но при этом словно бы стал в два раза меньше и потерял половину комнат. И немудрено — сестриному избраннику было бы тесно и в Букингемском дворце. Точно газ, Вернон Дурсль заполнял собой все пространство, а его громогласные поучения доносились даже до второго этажа. Кроме того, он много ел, много пил, был напрочь лишен чувства юмора, пышными усами неприятно напоминал профессора Слагхорна и не понравился Лили с первого взгляда — хотя родители были им совершенно очарованы и охотно внимали его разглагольствованиям.

От зоркого ока Петуньи это не укрылось — Лили весь вечер ловила на себе короткие острые взгляды, которые резали не хуже ножа. Поэтому сразу после ужина она встала из-за стола и сбежала мыть посуду, однако через несколько шагов осознала, что недооценила аппетит гостя и переоценила собственные силы. Гора тарелок опасно балансировала в руках и грозила вот-вот развалиться, но впереди спасительной гаванью уже маячила кухня — Лили спринтерским броском преодолела оставшееся расстояние и локтем нажала на дверную ручку. Бочком, точно краб, просочилась внутрь и плечом надавила на выключатель.

Наверху мягко засветилась лампа — желто-зеленый абажур «под Тиффани» разбрызгивал на дубовую мебель разноцветные блики. В углу дышала жаром черная духовка — от нее щекотно и сладко пахло почти готовыми булочками, и рот сам собой наполнился слюной.

Лили сгрузила свою ношу рядом с мойкой (ножи и вилки со звоном посыпались на пол — плевать, все равно все грязное) и обнаружила на пороге кухни Петунью.

— Вижу, ты окончательно разрываешь все связи с миром нормальных людей, — ядовито фыркнула та. — Даже посуду разучилась мыть без этих