траекторию: он идёт на меня лоб в лоб, как разъярённый бык.

Сейчас.

Шаг в сторону, уклонение. Резкое, короткое. Он проносится мимо, теряя равновесие. Пользуюсь моментом.

Йоко-гери. Быстрый удар ногой в корпус.

Шкиль хрипит, пошатывается, но удерживается на ногах. Отлично. Он не должен упасть сразу.

Пусть это продлится. Пусть они увидят.

Он разворачивается, лицо его искажено злостью. Снова идёт на меня, теперь пытается схватить, сжать в медвежьих объятиях.

Я ухожу вниз, приседая, пропуская его руки над головой. Два коротких удара в солнечное сплетение.

Пират сгибается. Я отскакиваю назад, выдерживая дистанцию.

Злись, Шкиль. Теряй контроль.

Его дыхание уже сбито. Он дышит тяжело, хрипло. Не привык к такому бою. Он всегда давил силой, а теперь не может меня достать. На лице растерянность. Он начинает дергаться, бросаться на меня, но каждый раз я ухожу, ускользаю, как вода. Не даю ему зацепиться.

Ещё немного. Он скоро выдохнется.

Шкиль делает ещё одну попытку. Тяжелый шаг вперёд, пытается схватить меня за плечи. Я вижу его намерение раньше, чем он подходит. Приседаю, разворачиваю корпус и… прыгаю.

Маваши-гери. В прыжке.

Нога идёт по кругу, я бью точно в голову. Удар приходит в висок, по уху.

Я чувствую, как моя стопа встречается с его головой, как его шея дёргается, как воздух вырывается из его лёгких с глухим стоном.

Он падает. Сначала на колени, потом – на бок. Не теряет сознание. Но дезориентирован. Я вижу, как он пытается встать, но тело не слушается. Шкиль моргает, пытаясь сфокусироваться, и не понимает, что произошло. Оглушён. Сбит с толку.

Я останавливаюсь рядом, опуская ногу на палубу. Стою над ним. Могла бы добить. Прижать его коленом к груди, взять на болевой. Но я этого не делаю. Жду.

Тишина. А потом – взрыв. Свист, крики, смех.

Я слышу их голоса:

— Она его уложила! Одним ударом!

— Глянь, Шкиль лежит, как тряпка!

— Девка! Девка его сделала!

Не оборачиваюсь. Смотрю на Шкиля, который медленно поднимается на колени. Он не смотрит на меня. Ему стыдно. И я знаю, что это – мой момент.

Капитан подходит ближе. Его шаги тихие, но я слышу. Останавливается рядом и смотрит сверху вниз на матроса.

— Ты победила, — говорит он. И в его голосе уважение. — Имеешь право решить его судьбу.

Поднимаю голову. Встречаю его взгляд. Капитан ждёт. Все ждут. Я выдыхаю, собираюсь, как перед выходом на трибуну. Внутри приходит спокойствие не бойца, а судьи.

Смотрю на Шкиля. Он сидит на коленях, опустив голову. Я говорю громко, чётко, чтобы меня слышали все:

— В моём мире, откуда я родом, за нападение на человека предусмотрено наказание. Я могла бы приказать сбросить тебя за борт, но это было бы слишком просто. Я выбираю иное.

Делаю паузу. Шкиль поднимает голову. Его глаза расширены, он не верит своим ушам.

— Ты, Шкиль, — говорю я, — останешься в живых, чтобы помнить: женщина, которую ты хотел сломать, оставила тебе жизнь. И ты будешь отрабатывать свой проступок, пока не докажешь, что достоин прощения. Если нет, я напомню тебе об этом дне. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Слышу, как пираты замолкают. Кто-то снова смеётся, кто-то кивает. Я вижу, как их взгляды меняются. Уважение. Не только к моим кулакам, но и к моим словам.

Капитан стоит рядом. Он молчит, но я вижу его взгляд. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Следуй за мной, — говорит он тихо, но так, что все слышат.

Внутри всё обрывается. Холодок пробегает по спине. Что это? Наказание? Награда? Допрос? Я выиграла бой, но всё ещё в его мире. В его власти.

Медленно опускаю руки. Смотрю вслед капитану. Что мне делать? Идти за ним? Сопротивляться?

Я делаю шаг…

Глава 8. Выбор

Глава 8. Выбор

Дверь за мной закрывается, и я остаюсь в его пространстве.

Тишина, только скрип корабля и мерное дыхание волн за бортом. Взгляд падает на книги. Они повсюду: на столе, на стуле, стопками на полу. Кожаные корешки, потёртые, зачитанные, с закладками. Их читают, ими пользуются.

Это не просто пират. У таких людей не бывает столько книг. Значит, он не из простых. Скорее всего, дворянская кровь или что-то вроде того в этом мире. Но он здесь, среди пиратов. Какая-то тайна привела его сюда. Я чувствую это, и внутри рождается любопытство, смешанное с осторожностью. Что могло случиться, что человек из привилегированной семьи оказался на этой палубе, под чёрными парусами?

Оглядываюсь дальше. Широкая кровать с тёмным покрывалом, массивный стол, заваленный картами и свитками, компас, чернильница, перо. Кресло с высокой спинкой. На полу тёмно-бордовый ковёр, не слишком дорогой, но качественный. В углу сундук с железными полосами. На стенах – оружие. Пистолеты в кожаных петлях, несколько клинков.

Один из них притягивает взгляд. Короткий, с удобной, обёрнутой кожей рукоятью. Инстинктивно протягиваю руку, но застываю, не коснувшись. Жду разрешения.

— Хочешь посмотреть? — голос сзади. Низкий, спокойный.

Обернувшись, вижу его: капитан стоит у двери, скрестив руки на груди, и наблюдает. Киваю. Он подходит, снимает клинок с крепления и протягивает мне.

Пальцы принимают оружие, и я сразу чувствую его вес, баланс, центр тяжести. Кожаная оплётка удобно ложится в ладонь. Провожу пальцем по лезвию, оценивая заточку.

— Хороший клинок, — говорю коротко. — Рукоять удобная, лезвие сбалансировано. Но заточка грубая, для тонкой работы не годится. Для боя в тесноте, на абордаже в самый раз.

Он молчит. Я чувствую, что он смотрит на меня иначе, чем раньше. Не как на странную пленницу. Как на человека, который понимает оружие. Молча возвращаю клинок на место, ощущая его вес в руке ещё мгновение.

— Садись, — он кивает на кресло.

Сажусь, сама не замечая, как ноги подгибаются: усталость берёт своё. Он занимает место на кровати, облокачиваясь на подушки. Поза кажется небрежной, почти ленивой, но я чувствую его внимание: он не выпускает меня из виду. Тишина повисает в воздухе.

— Меня зовут Корвин Блэкхарт, — наконец говорит он. — Я капитан «Чёрной Луны». Мы идём в одно место, которое тебе знать пока не обязательно.

Корвин Блэкхарт. Перекатываю его имя на языке: чужое, непривычное, не из моего мира. Блэкхарт — чёрный, чёрный... не русское. Но оно звучит тяжело, благородно. Сразу чувствуется порода, старая кровь. Как я и думала. Аристократическое. Дворянское. Я не ошиблась.

Капитан замолкает, и его взгляд тяжелеет.