— Спасибо. — Я пытаюсь сглотнуть внезапный ком в горле. Майкл сам предложил меня подвезти, но, может, передумал. Всё равно нужно попробовать. Придурок он или нет, но это мой единственный шанс. — Пойду посмотрю, нет ли его снаружи. Приятного завтрака.

Я ухожу, пока они принимаются за вафли. Снаружи телефон показывает 8:02.

Цифры бьют под дых. По подтянутой фигуре Майкла ясно, что дисциплина ему не чужда, а утренняя пробежка в семь утра на корпоративном выезде только подтверждает это. Значит, если он сказал, что уезжает в восемь, он, скорее всего, не шутил.

Я осматриваю парковку. Солнце блестит на капотах машин, и в дальнем углу…

Сердце дёргается. Под соснами кто-то с блондинистой головой ныряет в низкую синюю машину. Рёв мотора.

Чёрт. Если это он — это мой последний шанс.

Я срываюсь с места. Машина вылетает с парковки, гравий фонтанирует из-под колёс, там точно мужчина за рулём.

Я добегаю до выезда. Audi TT резко тормозит в каких-то сантиметрах от моих колен. Отражённый свет слепит лобовое стекло.

Я прикрываю глаза ладонью. Стекло с водительской стороны опускается с тихим жужжанием, почти не слышным за шипением и грохотом волн с пляжа.

— Майкл Дрейк? — кричу я. — Это ты?

В ответ раздаётся низкий смешок.

— Может быть. Зависит от того, есть ли у тебя на этот раз пироги.

Хриплый голос согревает меня изнутри. Я бросаюсь к водительской двери. Он незвучит так, будто собирается мне отказать.

— О, слава богу. У моей подруги сегодня утром сел аккумулятор, и я бежала сюда всю дорогу, надеясь, что ты сможешь...

Когда Майкл поднимает взгляд из-за опущенного стекла, остаток фразы растворяется в солнечном свете.

Господи.

У него лицо, будто выточенное из резких, смелых линий: угловатая челюсть, квадратный подбородок, высокие скулы. Я пялюсь добрых пять секунд, прежде чем замечаю более мягкие штрихи — полные губы и слегка вздёрнутый нос, и продолжаю смотреть. В сочетании жёстких и мягких линий есть что-то до безумия… красивое. Хотя с его грубой мужественностью я никогда не использовала бы это слово вслух.

А глаза как отблеск тёплого океана, обрамлённые длинными ресницами. Кажется, они фиксируют мою реакцию, будто он видит прямо в самый сокровенный центр меня.

— Надеялась, что я смогучто? — спрашивает он.

Моё дыхание теряет дорогу к лёгким.

— Что?

Улыбка играет у него на губах. Волосы цвета старого, выгоревшего золота падают на лоб, и он откидывает их назад.

— Ты надеялась, что я смогу что?

— Э-э… — Я моргаю, приходя в себя. Такие парни не гуляют по Сигроуву каждый день. Да и по любому городу, если уж на то пошло.

— Отвезти меня в Сиэтл.

Он усмехается.

— Я что, похож на какого-то альтруиста?

Правда срывается с языка раньше, чем я успеваю её остановить:

— Боже, нет. Ты выглядишь так, будто вообще не знаешь, что это за слово.

— Вау, — он смеётся. — Спасибо. Сначала ты швыряешь в меня пирогом, потом говоришь, что я выгляжу глупым. Я уже начинаю думать, что чем-то тебя обидел.

Жар заливает мои щёки.

— Нет, я не это имела в виду… — Вчера мне казалось, что он со мной флиртует, но сейчас, глядя на него, я понимаю, что это было настолько очевидно не так, что мне остаётся только посмеяться над собственной самонадеянностью. Вслух.

Он приподнимает бровь.

— А теперь ты смеёшься надо мной. Насмешливо, если не ошибаюсь.

— Прости, — говорю я. — Дело не в этом. Я пришла не для того, чтобы тебя оскорблять или выпрашивать милостыню. Мне просто нужна помощь. Я могу заплатить, если это что-то меняет.

Его тропические глаза сверкают.

— Теперь ты думаешь, что мне нужны твои деньги?

Я оглядываю машину, которая, наверное, стоит больше, чем большинство людей зарабатывает за год, потом его блестящие, будто позолоченные волосы. Готова поспорить, что один только его шампунь стоит дороже всей моей косметички.

— Эм…

— Знаешь что? — он машет рукой. — Не отвечай. Просто закинь сумку назад. Тебе же нужно быть в Сиэтле к одиннадцати, да?

Мой мозг зависает. Я не могу представить, откуда он это знает. Но потом вспоминаю его вчерашнее внимание к деталям. Рыбак рыбака, видит издалека, писательница.

Наверное, это профессиональная деформация архитектора.

— Мне правда, очень-очень нужно, — я заставляю себя отмереть, бросаю чемодан в багажник, сажусь в машину и захлопываю дверь. Майкл поднимает стекло, запечатывая нас в кокон из холодной чёрной кожи и тонированных окон.

Он наблюдает, как я пристёгиваюсь, его взгляд любопытный, оценивающий и… ещё какой-то, которому я не могу дать названия. Я демонстративно игнорирую это и вбиваю адрес Розали в навигатор. На карте появляется синяя линия:

«Время в пути: 3:02».

Я цепляюсь взглядом за путь к своей свободе, который доставит меня всего на девять минут позже нужного времени. Мне всего лишь нужно пережить три часа и две минуты в тесном пространстве с абсурдно красивым архитектором, который может быть, а может и не быть, самым большим засранцем на свете.

Оно того стоит.

— Удивлён, что ты пришла, — говорит Майкл, игнорируя экран навигатора, его нога всё ещё на тормозе. — Я был на девяносто девять процентов уверен, что ты не появишься.

Я выгибаю бровь.

— Это потому, что ты на сто процентов меня не знаешь.

Это дерзкий ответ, настолько дерзкий, что я сама не понимаю, откуда он взялся. Если бы моя мама меня сейчас услышала, она бы тут же рухнула в обморок. Как и Кейт. Ну, нет… она бы просто бросила на менятот самый взгляд.

Но не этот парень. Его полуулыбка расцветает в полноценную.

— Как тебя зовут?

— Мина.

— Мина. Хм. Мне, кстати, нравится. Тебе идёт. Маленькая, но невозможно не заметить. Ми-на. — Он вкладывает в эти два слога больше восхищения, чем я вообще могла себе представить.

Для меня моё имя всегда звучало маленьким и неуклюжим, напоминая о моём скромном росте. Но когда Майкл Дрейк произносит его своим голосом, голосом дубовых панелей и красных кожаных кресел, я вдруг меняю мнение.

Мина. В нём действительно есть оттенок элегантности. Кто бы мог подумать?

— Спасибо, — говорю я. — И… тыведь Майкл Дрейк, да?

Не знаю, зачем спрашиваю; он просто не может быть никем другим, кроме того самого парня, вчера облитого взбитыми сливками. И всё же мне трудно поверить, что под всем этим кремом скрывался вотэтот человек.

Его взгляд становится острее. — А если я скажу «нет», ты выйдешь?

— Я… Эм… — совсем не то, чего я ожидала.

Он ждёт, даже не моргнув, чтобы хоть как-то смягчить тяжесть своих глаз на