года старше меня, по крайней мере, до своего второго курса, когда его родители развелись и мама увезла его в Сиэтл.

Я не видела Бенни уже много лет и понятия не имела, что он в итоге работает в элитной архитектурной фирме. Зато знаю, что его отец всё ещё живёт здесь, в Сигроуве, и по совместительству приходится Дарлин племянником.

— Хм, — говорю я, когда в голове складываются ниточки. — Мир тесен.

— Не совсем. — Майкл не сводит с меня взгляда. — Это была идея Бена — провести выезд здесь. Он всё время говорит об этом месте. До сих пор клянётся, что однажды вернётся сюда жить.

Я задумываюсь. Мне трудно представить, как можно сбежать из этого захолустья, а потомдобровольно вернуться, но, как говорится, каждому своё.

— Видимо, Бен сделал тебе очень заманчивое предложение, если ты согласился весь день получать пирогами по лицу.

— Да нет. Он просто предложил, и это показалось мне весёлым. И вот я здесь.

— Тебе показалось весёлым, что тебя забросают взбитыми сливками?

— А разве нет?

Предсказуемо, Кейт морщится и разглаживает свой идеально выглаженный сарафан. А я тем временем с трудом сдерживаю улыбку. Ловить пироги это, может, и невесело в привычном смысле, но точно похоже на то, что делает человек, который уже живёт на полную, а не только планирует начать со следующего месяца.

Я не хочу, правда, приписывать этому незнакомцу лишние достоинства, поэтому, прицеливаясь, задаю ещё один вопрос:

— Так ты… что, какой-то архитектурный задрот?

По крайней мере, хочу посмотреть, перестанет ли он пялиться, если я начну подшучивать.

Не перестаёт. Он улыбается.

— Да, пожалуй, под определение «какой-то задрот» я подхожу. Но ты не имеешь права говорить это так, будто сама не из той же породы. Рыбак рыбака видит издалека, писательница.

Его реплика совпадает с моим броском, и мой пирог смачно улетает в траву.

— Стоп. Откуда ты знаешь, что я писатель?

— Твоя подруга сказала, — его взгляд едва заметно скользит к Кейт. И тут же возвращается ко мне.

Я краснею, понимая, что он, должно быть, внимательно слушал наш разговор раньше.

— И хорошо, что у тебя есть мозги, — продолжает он, — потому что, судя по этому броску, карьера в бейсболе тебе не светит.

Он смягчает укол ещё одной улыбкой. Я прищуриваюсь в ответ, принимая вызов Кейт, когда она вкладывает мне в руку второй пирог.

Я оскорбила Майкла Дрейка, теперь он оскорбил меня в ответ, и помимо того, что мне отчаянно нужна завтрашняя поездка, мне ужасно хочется попасть этому парню в лицо. Просто ради того самого чистого, садистского удовольствия.

— Продолжай, — говорю я, подбрасывая форму. — Ты пожалеешь, когда я загоню тебе взбитые сливки прямо в нос. И если бы ты хоть что-нибудь знал о задротах, то не стал бы нас дразнить. Мы опасны.

— О боже. Точно. Никогда не издевайся над задротом. — Его глаза расширяются. — Уже поздно просить пощады?

— Можешь умолять сколько угодно. Моё сердце как лёд.

Бросок.

— Тогда, пожалуй, придётся увернуться. — Он ловко отступает в сторону, и ещё одна несчастная форма с пирогом звякает на земле.

— Эй! Ты жульничаешь!

— Совершенно верно, — говорит он без тени стыда. — А как ещё мне убедиться, что ты проиграешь своё пари?

В стороне Дарлин неодобрительно хмурится.

Я хватаю последний пирог.

— И почему, интересно, тебе так хочется, чтобы я проиграла?

Майкл смотрит на меня глазами, которым не подходят ни «бирюзовый», ни «аквамарин». Во мне вспыхивает почти бешеное желание понять, что он видит. Почему зацикливаться на черноволосой, голубоглазой девчонке, которую так часто не замечают?

— Я хочу, чтобы ты проиграла, — говорит он, — чтобы я сам отвёз тебя в Сиэтл. Я всё равно завтра возвращаюсь домой. Мне совсем не сложно.

У меня перехватывает дыхание. Я не могу поверить, что он вот так просто это сказал, будто приглашает незнакомцев в дорожные поездки каждый день.

Дарлин хмурится ещё сильнее.

— Молодой человек, я понимаю, что вы друг Бенни, но…

Кейт безжалостно перекрывает её, визгливо:

— Простите, вы вообще кто такой? Мина никуда с вами не поедет. Она вас даже не знает.

Нет, не знаю. Но почему-то уверенность этого парня и его яркие, как море, глаза странным образом заставляют меня хотеть узнать.

— Я бы рассмотрела вариант, — говорю я, пытаясь подавить накатывающий румянец, — если бы следующий пирог не летел тебе прямо в лицо. А это значит, что меня повезёт Кейт.

— Чёрта с два, — подтверждает она с таким видом, будто в ужасе от того, что мы вообще это обсуждаем. — Ты ни за что не сядешь в машину к этому типу, Мина. Он может быть серийным убийцей. Наверняка просто хочет остаться с тобой наедине, чтобы сделать своей следующей жертвой.

В хриплом голосе Майкла проскальзывает сухая нотка:

— Вообще-то это совсем не моя цель. Ни капли.

Я борюсь с жаром, разливающимся по щекам, и начинаю крутить форму с пирогом. Удивительно, но выгляжу почти профессионально, даже если взбитые сливки и попадают мне на шею.

— Может быть, — говорю я Кейт. — Но откуда он знает, что я не серийный убийца? И не более талантливая?

— Что? Ты вообще о чём? — фыркает Кейт. — Ты же девочка.

— Ты хочешь сказать, что женщины не могут быть серийными убийцами? — спрашивает Майкл. — Потому что, по-моему, это очень по сексистски.

Я давлю смешок.

— Да, Кейт. Как же по сексистски.

Она задвигает солнечные очки на макушку и одаривает меня «полной версией» своего взгляда — той, которая ясно даёт понять: ей совсем не нравится, что этот турист и я внезапно спелись против неё.

— Не будь дурой. Просто врежь ему этим пирогом так, чтобы он заткнулся, и поехали. Завтра я везу тебя в Сиэтл. Хоть в чёртову Канаду отвезу, если хочешь. Только не вздумай ехать куда-либо с этим криповым типом.

Я улыбаюсь в знак капитуляции.

— Ладно, ладно. Ты самая лучшая подруга на свете.

— Ещё бы, — бурчит она, но хмурость понемногу отступает.

Я снова поворачиваюсь к Майклу.

— А ты. Даже не думай уворачиваться на этот раз.

— Нет, мэм. Я никогда не ослушаюсь прямого приказа от задрота. — Он пародийно отдаёт честь. — Но, к слову, я уезжаю завтра в восемь. Из Seaside House. Так что… не приходи, если у тебя какие-нибудь зловещие намерения. В наше время мужчине стоит быть осторожным.

Дарлин протестующе цокает языком:

— Не думаю, что твоей маме понравилось бы, если бы ты садилась в машину к человеку, с которым только что познакомилась, Мина.

— Это уж точно, — бормочу я. Моя мама приковала бы меня наручниками к кровати, если