говорит Кейт, поправляя очки. — И тольконе говори, что ты ткнула дротиком в карту.

Я прячу смешок, делая вид, что пончик не туда пошёл. Но на самом деле всёименно так: я выбрала Афины самым клишированным и нелогичным способом, какой только могла придумать.

Это казалось настолько неправильным, что стало казаться правильным.

Но если я это скажу, Кейт только разозлится. А я предпочитаю, чтобы она была довольна, отчасти потому, что люблю её, а отчасти потому, что я эгоистичная зараза, которой завтра ещё нужно вымолить у неё поездку в Сиэтл. Шесть часов туда-обратно — поездка, на которую она явно не горит желанием соглашаться.

Но выбора у меня нет. Моя машина как раз сегодня решила умереть, с клубами чёрного дыма и металлическим визгом. А меньше, чем через сутки мне нужно встретиться с внуком Розали. Месяц работы по распродаже имущества двоюродной бабушки принесёт мне последние две с половиной тысячи долларов, которых не хватает на билет.

Я ни при каких обстоятельствах не могу всё это запороть.

Кейт с сомнением смотрит на моё театральное покашливание.

— Ты же знаешь, что я ворчу только потому, что буду по тебе скучать, да?

— Я тоже буду скучать, — честно говорю я. — И, пожалуйста, не злись, но… ты не могла бы отвезти меня завтра в Сиэтл? Мне нужно встретиться с кузеном Патриком в одиннадцать, а моя машина умерла.

Кейт вздыхает, выбрасывает остатки пончика в ближайшую урну и отряхивает руки, будто оскорблена остаточными калориями, прилипшими к коже.

— А кто-нибудь из твоих родителей не может?

— Сегодня понедельник. Они работают.

— То есть ты не только меня бросаешь, но ещё и хочешь, чтобы я была твоим пособником?

Я моргаю.

— Пособником… в смысле «подстрекателем»?

— Да какая разница. Я не писатель. Ты поняла.

— Я заплачу, — не скрываю умоляющего тона. Придётся пересчитать бюджет, но только катастрофа вселенского масштаба может помешать мне появиться завтра на той встрече. — За бензин. И за твоё время. И ещё сверху просто потому, что мне ужасно неловко просить. Очень-очень неловко.

Кейт упирает руки в бёдра.

— Мина, ну перестань. Мне не нужны твои деньги. Я знаю, как тяжело ты их копила. Может, ты просто… не знаю… развеселишь меня? Рассмешишь. Вон, ударь того парня в лицо, и я тебя отвезу.

Я хмурюсь. Не понимаю, о чём она, пока Кейт не указывает на парня у ближайшего стенда. Его лицо и рубашка цвета шалфея заляпаны кремом и коркой от пирога.

Как и все вокруг, он смотрит. Но, в отличие от остальных, не на Кейт. Он смотрит на меня.

Что-то вспыхивает у меня в груди. И это смешно, потому что я даже толком не могу разглядеть, как он выглядит. Могу лишь сказать, что его густые волосы напоминают тёмную солому, а глаза — цвета, которого я раньше никогда не видела. Я не знаю, как их назвать, но они напоминают мне океан. Не здесь, где вода мрачная и угрюмая, а где-нибудь в тропиках. Там, где кокосы с глухим стуком падают на приветливый белый песок.

И тело у него, просто умереть можно. Даже слои взбитых сливок не скрывают того факта, что он, скорее всего, проводит немало времени, поднимая веса́ и аккуратно ставя их обратно.

— Я с радостью попаду ему пирогом в лицо, — бормочу я. — Думаю, я бы с удовольствием попала вообще куда угодно.

— Фу, — даже не понижая голоса, говорит Кейт. — Под всем этим он наверняка тролль.

Парень улыбается, и я думаю: не знала, что у троллей бывают такие идеальные улыбки.

Кто-то произносит моё имя. Я оглядываюсь и вижу Дарлин, мою бывшую начальницу из приюта, стоящую за столом с целым ассортиментом пирогов, покрытых взбитыми сливками.

Я отвечаю её улыбке. Седая, но бойкая, Дарлин носит очки, печёт яблочные пироги и после одного-единственного бокала алкоголя приобретает поразительную способность ругаться как заправский моряк.

На мгновение я жалею, что у меня нет с собой ничего выпить, это бы точно подняло Кейт настроение. Нет ничего лучше, чем слышать, как семидесятипятилетняя женщина с азартом раздаёт мат.

— Мина, дорогая, — говорит Дарлин. — Рада тебя видеть. И поздравляю с выпуском.

— Спасибо. — Мой взгляд снова возвращается к мистеру «пирог в лицо» с тропическими глазами. Он убрал свою безупречную улыбку и теперь просто внимательно за мной наблюдает.

Я тоже смотрю на него. Если он связан с приютом, я должна бы его знать, но мы точно никогда не встречались.

— Сколько стоит кинуть пирог? И кто у вас тут добровольная жертва?

Дарлин поправляет свои плексигласовые линзы.

— Пять долларов и у тебя три попытки. А это Майкл… эм… Дрейк? — Она произносит его фамилию неуверенно, словно только что с ним познакомилась.

— Майкл Дрейк. — Я перекатываю имя на языке, потом протягиваю Дарлин пятёрку. — А что я получу, если попаду в него?

— Ничего. Это просто для помощи животным, — говорит Дарлин.

В ту же секунду Майкл добавляет:

— Чистое, садистское удовольствие.

Несмотря на успокаивающую атмосферу дня, меня пробирает дрожь. Его голос скользит по позвоночнику, заставляя думать о выдержанном бурбоне, дорогой коже и завитках синего сигарного дыма. Он звучит старше, чем выглядит, хотя возраст трудно угадать, когда лицо покрыто таким количеством крема.

Как бы то ни было, его ответ подсказывает, что он умён, возможно, даже начитан. Хотя второе кажется оптимистичным предположением, учитывая, что читать ему пришлось бы где-то между подходами на бицепс.

— Майкл Дрейк. — Когда я повторяю его имя, в его глазах что-то вспыхивает. — Откуда ты? Мне казалось, я знаю здесь всех.

— Скорее всего, так и есть, — говорит он. — Я просто в гостях. По работе.

Я приподнимаю бровь.

— В Сигроув никто не приезжает работать. Только чтобы сбежатьот работы.

Он усмехается.

— Справедливо. У нас корпоративный выезд. Большая часть моей компании приехала из Сиэтла на выходные. Может, ты о нас слышала. Forsythe & Winter?

— А, да, — Кейт разглядывает пироги. — Какая-то модная архитектурная фирма, да? Вот, Мина. Этот выглядит самым лучшим.

Я принимаю подношение, и правда, способное обеспечить максимальные брызги. Взбитые сливки переливаются через край формы, оставляя липкие белые пятна на моей красной футболке.

— Если ты просто в гостях, то что делаешь в будке для метания пирогов?

Майкл пожимает плечами. Несколько капель крема соскальзывают с них на траву.

— Один из моих коллег должен был пойти, но он заболел и отправил меня вместо себя. Вообще-то он родом отсюда. Бен Галлахер.

Моё сознание мчится по коридорам памяти. Бен Галлахер, да. Только я всегда знала его как Бенни. Он учился на два