— Финник ослепительно улыбнулся, протягивая ему кубик сахара. — Говорят, ты устроил настоящее шоу в Одиннадцатом. Даже не знаю, было ли это очень смело или очень глупо.

Пит взял сахар, крутя его в пальцах.

— Зависит от того, кто пишет сценарий, Финник.

— О, сценарий всегда пишет Капитолий, — Одэйр понизил голос, и в его изумрудных глазах на секунду мелькнуло что-то острое. — Но иногда актёры начинают импровизировать. Будь осторожен, пекарь. Сахар быстро растворяется в воде.

Пит кивнул. Финник не был врагом. Он был ещё одним заложником, чьи цепи были сделаны из золота.

В Третьем — дистрикте технологий — Пит долго наблюдал за камерами слежения. Он изучал их мёртвые зоны, пока Китнисс пожимала руки чиновникам.

— Вы так интересуетесь электроникой, мистер Мелларк? — спросил его один из распорядителей.

— Просто восхищаюсь мощью Капитолия, — ответил Пит, изображая восторженного провинциала. — Трудно представить, что кто-то может скрыться от такого всевидящего ока.

Он заметил Битти — старого победителя, который сидел в углу с планшетом. Он казался отрешенным, и живущим в своем отдельном мирке, но, когда Битти посмотрел на Пита поверх очков, в этом взгляде был вопрос: «Ты видишь суть, парень? Или только картинку?»

Второй дистрикт был самым опасным. Это был дом миротворцев. Огромная гора под названием «Орех» скрывала в себе военные заводы и центры подготовки. Здесь люди не ненавидели Капитолий — они были его частью.

На площади Пит чувствовал на себе взгляды родных трибутов, которых они с Китнисс убили на арене. Здесь не было цветов. Только холодный мрамор и сталь.«Это сердце армии, — понял Пит. — Если дистрикты восстанут, Второй станет главным врагом. Здесь нет рабочих — здесь есть солдаты, которые верят в свою исключительность».

Первый дистрикт пах парфюмом и пудрой. Здесь создавали предметы роскоши. Победители из Первого — Глосс и Кэшмир — встретили их с натянутыми улыбками. Они были прекрасны, богаты и абсолютно пусты. «Их верность Капитолию держится на шелке и золоте, — анализировал Пит. — Как только роскошь исчезнет, Дистрикт 1 первым предаст Сноу, чтобы сохранить свой комфорт».

Тур закончился в Капитолии, на грандиозном балу в резиденции президента Сноу. Это был апофеоз безумия. Люди с синей кожей и вживлёнными в виски кристаллами ели десерты, которые стоили больше, чем годовой бюджет шахты.

Сноу ждал их в саду роз. Запах цветов был таким густым, что казался липким.

— Вы хорошо справились, мистер Мелларк, — сказал президент, глядя на Пита своими бледными глазами. — Ваша история любви... она очень убедительна. Почти для всех.

— Я рад, что вы довольны, господин президент, — Пит склонил голову в идеальном поклоне.

— Но помните, — Сноу подошёл ближе, и Пит почувствовал запах крови и мяты. — Трещины в плотине нельзя заклеить бумажными сердечками. Если вода прорвётся, она смоет всех. И пекарей, и их невест.

Пит встретил его взгляд.

— Я понимаю цену контроля, сэр. Но иногда вода — это именно то, что нужно, чтобы смыть грязь.

Сноу замер. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Осторожнее со словами, Пит Мелларк. Они могут стать вашим последним блюдом.

Когда они вернулись в Двенадцатый, на землю падал первый снег. Тур был окончен. Китнисс была измотана, Хэймитч ушёл в очередной запой, а Эффи плакала от счастья.

Пит стоял на крыльце своего дома. Он смотрел на знакомые очертания леса. Тур не был триумфом. Это была разведка. Теперь он знал: Панем — это не монолит. Это огромное, перенапряжённое здание, где каждый кирпич мечтает выпасть из кладки.

«Сноу прав», — подумал Пит, сжимая кулаки. — «Бумажные сердечки не помогут. Но когда плотина рухнет, я буду тем, кто направит поток».

***

Ночью Китнисс пришла к нему. Она не могла спать, её до сих пор в снах преследовали сцены, где миротворцы уводили прочь старика из 11-го.

— Пит, что нам делать? — шептала она, прижимаясь к нему. — Сноу убьет нас. Он убьет наши семьи. Пит обнял её, чувствуя её дрожь.

— Он не убьет нас, Китнисс. Потому что мы ему нужны живыми. Пока мы — символы, он может пытаться нас контролировать.

— А если он поймет, что мы больше не символы его власти? Пит посмотрел в окно на далекие огни Капитолия.

— Тогда он поймет, что такое настоящий страх. Спи, Китнисс. Слишком рано об этом думать.

Он знал, что Квартальная Бойня уже близко. Он чувствовал её приближение, как запах озона перед грозой. Нужно быть готовым ко всему.

Глава 3

Телевизор включился сам — именно так Капитолий предпочитал объявлять важные новости, не давая гражданам даже иллюзии выбора. Пит сидел в гостиной своего дома в Деревне Победителей с чашкой остывшего чая, когда экран внезапно ожил, залив комнату холодным голубым светом. Его отец дремал в кресле у камина, мать разбирала счета на кухне, а братья уже разошлись по своим делам. Обычный вечер, который вот-вот должен был перестать быть обычным.

На экране возник герб Панема — золотой на тёмно-синем фоне, окружённый венком из колосьев. Торжественная музыка, от которой по спине пробегали мурашки не от восхищения, а от предчувствия чего-то неизбежного и неприятного. Отец проснулся, выпрямился в кресле. Мать появилась в дверном проёме, вытирая руки о фартук. Они знали этот ритуал — когда Капитолий считает нужным обратиться напрямую, это никогда не означает ничего хорошего для дистриктов.

Диктор — женщина с волосами цвета лаванды и улыбкой, достойной рекламы зубной пасты — объявила о предстоящем важном послании президента Сноу. Камера переключилась на его кабинет, знакомый по бесчисленным трансляциям: тёмное дерево, кожаные переплёты книг на полках, белые розы в хрустальной вазе. Сноу сидел за столом, сложив руки перед собой, воплощение спокойствия и власти. Его костюм был безупречно белым, а в петлице, как всегда, красовалась та самая роза, чей аромат Пит до сих пор иногда улавливал в кошмарах.

— Граждане Панема, — начал Сноу голосом, который мог бы принадлежать любящему деду, если бы не холод в глазах, — семьдесят пять лет назад наша великая нация пережила тёмные времена восстания. Тринадцать дистриктов подняли руку на тот порядок, который обеспечивал им процветание и мир. Восстание было подавлено, и в память о той трагедии были учреждены Голодные игры — напоминание о цене неповиновения и символ единства под мудрым руководством Капитолия.

Пит допил холодный чай, не отрывая взгляда от экрана. Каждое