даже герра Горста разбудили! Впрочем, к лучшему. Я как раз собирался приводить его в чувство, чтобы продолжить беседу.

Я усадил отца Реджинманда на крайнюю к алтарю скамью и, убедившись, что он не предпринимает попыток сбежать, отошел к Горсту. Тот, издавая мучительные стоны, ощупывал пострадавшее лицо.

– Вы сломали мне нос! – прогнусавил Горст, когда я склонился над ним.

– Но не жизнь. Пока, – заметил я, бесцеремонно влез в его внутренний карман, вытащил листы и, поборов любопытство, сразу убрал к себе в пальто, после чего подал руку, помогая подняться. – Нос я вам вправлю, не переживайте. Копии ритуалов вы, конечно же, сделали?

Горст скривился и, потирая грудь в месте удара, сел рядом со святым отцом.

– Два экземпляра…

– Советую уничтожить. – Я положил оба меча на алтарь в знак мирных намерений. – Имена ваших покровителей?

К чести Горста, неприятную процедуру вправления носа он выдержал спокойно, лишь один раз не удержался от вскрика.

– Могли бы догадаться, – кисло заметил Горст. – Ее императорское величество Мария-Тереза и его высокопреосвященство Лукас Феррер. Уж поверьте, герр Рихтер, подпись триас-приора я знаю прекрасно – каждые изгиб и росчерк.

– Ясно. Что-нибудь еще?

Удивительно, но Горст действительно задумался.

– Не знаю, будет ли это полезно: в письмах говорилось о тварях, которые загонят отряд кронпринца в Миттен. Если я правильно понял из доносов, эти… бесы, да? Они – побочный эффект от появления в городе демона. Напрашивается вывод, что триас-приор знал о ритуале. Или даже сам его спланировал.

Вот оно как. Становится все интереснее.

– Давайте так, Отто. Я оценил вашу попытку усидеть на двух стульях. Понимаю, насколько крепко вы увязли и как мал шанс выбраться живыми. Уничтожьте копии ритуала. Забудьте про него. Не переходите мне дорогу. Прекратите убеждать миттенцев, что я Энтхи. Поверьте, пусть сам я не помню ни единого фрагмента прошлого и не знаю, кто и зачем наградил меня такими силами, если бы был хоть малейший шанс, что я применю их во зло, – Йозеф Херген не позволил бы мне разгуливать по свету. Будьте на моей стороне, Отто, и, клянусь, в конце зимы я сотворю для вас одно чудо. Ну и для отца Реджинманда, так уж и быть.

Поправив пальто и шарф, я уже направился к выходу, как меня нагнал тихий вопрос святого отца:

– Вы совсем не помните, кем были раньше?

Обернувшись, я встретился с напряженным взглядом. В нем еще вспыхивали искры неприязни, злости и немного – разочарования.

– Верно.

– Тогда как же вы утверждаете, что не являетесь Энтхи?

– Я верю айнс-приору Хергену.

– И вся ваша жизнь зиждется на одной вере?! – возмутился отец Реджинманд.

– А ваша нет? – улыбнулся я и, толкнув дверь, вышел из кирхи.

Глава 13

Слышишь ли ты стук в свои двери? То Йехи стоит на твоем пороге. И ежели откроешь, войдет Он в твой дом и останется в нем.

3.20 Откровения Вельтгерихта

Ноги вывели меня к причалу у набережной.

Высокий берег, скованный камнем, отделяли от воды десяток узких, неровных ступеней. По их сглаженным углам и граням легко представлялось, как часто поднимается уровень Сильгена. Весной, когда горные водопады вокруг Миттена оживают и устремляются в озеро, уверен, вода иногда подходит прямо к дверям кирхи.

У двух выдающихся вперед тонкими языками мостков кто-то не убрал на зиму или нарочно бросил догнивать несколько старых лодок. Они, покрытые снегом и вмерзшие в лед, казались скульптурами.

Если у причалов Сильген сковало уже надежно, то в десятке клафтеров дальше еще виднелись проталины, а в центре озера вода и вовсе не спешила замерзать. День был ясным, поэтому ее цвет казался ультрамариновым, переходя в кобальтовый и почти черный.

Чужой взгляд я ощутил еще у кирхи, но оглядываться в поисках таинственного дозорного не пришлось. За спиной раздался скрип снега, и рядом облокотился на парапет взволнованный и смущенный Самуил. Из-под вязаной шапки смешно выбивались золотые завитки, напоминая нимб. Намотанный в несколько слоев шарф и теплое пальто только подчеркивали его тонкость и хрупкость. Он, казалось, совершенно не подходил ни нашему времени, ни месту.

Самуил скомкал в перебинтованных ладонях перчатки и, быстро посмотрев на меня, опустил взгляд.

– Последнее время я часто захожу поставить свечи за упокой Ребекки и… – голос дрогнул, но он продолжил: – Неродившегося ребенка. Сначала я хотел ворваться и помочь, но испугался. Я же не солдат, я не умею драться…

– Хорошо, что не вмешались, – согласился я. – Одной больной головы на сегодня хватит.

– Потом я решил, что нужно бежать за помощью, – будто не услышал меня Самуил. – Но куда? До рыцаря-командора – далеко. Стучаться во все дома подряд? Не факт, что мне бы помогли. Или того хуже – встали бы на сторону Горста. Тем более, пока я бегал, вас могли куда-то перевести. Или покалечить. Или убить… Я решил, что в крайнем случае вмешаюсь, а так – прослежу и запомню.

Кажется, Самуил пытался объяснить самому себе, почему он безоружным не ворвался в кирху и не разобрался со злодеями.

– Самуил, успокойтесь, – перебил я. – Вы все сделали правильно. Наблюдать и запоминать – прекрасная тактика. Свидетели лишними не бывают. Ситуация была под контролем. Я вывернул кисть в первые же минуты, а дальше тянул время и получал информацию. И, как видите, отделался царапиной. Разбитая морда – заслуга других недоброжелателей.

Шишку на голове считать не будем.

Взгляд Самуила прояснился.

– Спасибо, герр Рихтер. Вы отлично дрались! Я засмотрелся…

Я собирался сказать, что два противника в узком проходе – это даже не тренировка. Во всяком случае, для меня. Но на лицо все равно прокралась улыбка от незамысловатой похвалы.

– Не пойдете ставить свечи? Думаю, уже можно.

Самуил убрал со лба мешающиеся прядки и натянул перчатки на озябшие руки, придержав бинты, чтобы не сбились.

– Нет. После увиденного я вряд ли в ближайшее время смогу ходить сюда.

– Поступок отца Реджинманда не отменяет, что здесь дом Господа. И вы всегда будете в нем услышаны.

На лице Самуила тенью промелькнуло странное выражение, то ли насмешка, то ли злость, но в следующий момент он улыбнулся.

– Я просто буду ходить в другую кирху, только и всего. Не переживайте за мою приходскую жизнь. Я, конечно же, не отвернусь от Господа из-за поступка его служителя. Пусть и настолько мерзкого.

Видел я поступки куда омерзительнее и вздумай выбрать лучших из худших – отец Реджинманд бы даже в первую сотню не попал.

Замечание про другую кирху удивило. За минувшее время я решил, что она в городе одна: ни с высоты Врат Святой Терезы, ни от замка других шпилей над домами заметно