Память услужливо подкинула несколько успешных похищений (и длинную вереницу их попыток), когда меня накачивали разными препаратами и проводили исключительно неприятные эксперименты.

Пару раз я выбирался сам. В остальных случаях меня вытаскивала злая Микаэла.

Стояли ли за похищениями разные люди или это была одна большая попытка взять мой дар под контроль?

– Вы правы, герр судья. – Горст скривился, как от резкой боли, отвел взгляд в сторону, будто в последний раз обдумывая принятое решение, и продолжил: – В этой истории не сходится абсолютно все. В письмах не было ни про лавину, ни про демона… Не удивляйтесь, у меня хватает «ушей», чтобы оперативно узнавать новости. Кстати, работа осведомителей была минимальна, кто-то успел разнести сплетню. Не удивляйтесь, если совсем скоро о демоне будет знать весь город. И, уж простите за неприглядную правду, я боюсь, поскольку знаю, что происходило с вашими предыдущими похитителями – хорошо из них никто не кончил. Статистика играет не в мою пользу. Поэтому не стоит лишать свободы единственного во всем Миттене человека, который может выследить и уничтожить демона. Да, ваш дар сомнителен, но глупо отрицать факт его наличия и опыт борьбы со сверхъестественным. Не хочу, чтобы следующей жертвой стала Фреджа, пока я привязываю вас к человеку, который бросил меня и мою семью куском мяса в клетку зверя. Ганс, кстати, со мной согласен. Понимаете, герр судья?

Я кивнул. Как ни странно, логика Горста была не только мне понятна, но и близка. Какой смысл следовать плану покровителей, когда, очевидно, что-то пошло не так? Гораздо выгоднее переиграть партию и получить максимум от обеих сторон.

– Итак, вы предлагаете опробовать на мне первый, быстрый, ритуал, чтобы я не обманул вас и не причинил вреда? Также вы собираетесь всю зиму использовать меня в качестве личного чудотворца, а затем, когда снег на перевале сойдет, отпустите, отдав письма и рассказав о таинственных покровителях. Я ничего не упустил?

– Именно так. – Тонкие губы Горста тронула улыбка. Он явно считал, что уже выиграл. – Это лучшее, что я могу предложить. Не согласитесь – мы с отцом Реджинмандом будем вынуждены пойти по сложному пути. Да, он страшит, но отступать некуда. Единственное, что спасет мою семью, – чудо. Так или иначе, но я его получу.

Я устало прикрыл глаза, а затем улыбнулся самой паскудной из своих улыбок.

– Вы придурок, Отто.

Породистое лицо Горста побледнело от гнева. Светлые глаза сузились, кадык дернулся.

– Как невежливо, герр Рихтер, – процедил он, и я почти расслышал клокочущую ярость. – Что ж, значит, вы сделали свой выбор.

Горст резко поднялся и отвесил мне пощечину.

– Полегчало? – ухмыльнулся я.

И тут же получил удар в правую скулу. Голова мотнулась, в ушах зазвенело, новый разряд боли ослепил белой вспышкой. Но я ждал этого и намеренно выводил Горста из себя, чтобы он, забывшись, приблизился. Стоило ему снова замахнуться, чуть наклонив корпус, как я с силой оттолкнулся от скамьи и ударил его связанными, сцепленными в замок руками в переносицу. Сочно хрустнула кость, Горст закричал, отшатываясь и закрывая лицо. Губы, подбородок и накрахмаленный воротник-стойку заливала кровь из переломанного носа.

Я же, дернув рукой, уже высвободил кисти и сразу, пока охрана не добежала к нам от дверей, сорвал веревку с ног. В онемевшие мышцы впились сотни игл, но на боль не обратил внимания. Опершись здоровой рукой о скамью, я перескочил через ряд и ударил ногой Горста в грудь, отбрасывая дальше по проходу. Упал он неудачно: приложился об пол затылком и потерял сознание.

В следующую секунду в плечо, прямо через ткань пальто, вонзился шприц. Надавить на поршень святой отец не успел. Я отскочил назад, вырвав иглу и бросив шприц под ноги. Но, занятый тем, чтобы снотворное не попало в кровь, не успел увернуться от неумелого, но яростного удара кинжалом. Лезвие рассекло скулу и подбородок.

Дрянь! Я выбил клинок из рук отца Реджинманда и с силой толкнул его в грудь. Он вскрикнул, по инерции сделал несколько шагов назад, запнулся о Горста и, едва не растянувшись рядом, поспешил отступить к алтарю.

Я же отклонился в сторону, уворачиваясь от колющего удара мечом. Поднырнув под выставленную в замахе руку подбежавшего охранника, толкнул его локтем в открытый бок и попытался уронить подсечкой, но тот, разгадав мой маневр, прыгнул. И тут же я перекатом ушел в сторону, чтобы не попасть под рубящий удар второго охранника.

На краткий миг возникла заминка. В узком пространстве между рядами двум крупным мужчинам было неудобно нападать одновременно. Но я контролировал проход, отслеживая и распластавшегося в паре клафтеров Горста, и спрятавшегося за алтарем святого отца. Был риск, что у последнего есть еще снотворное и другие шприцы и он нападет со спины… Но, кажется, он растерял весь боевой пыл.

А потому, воспользовавшись краткой паузой, пока охранники определялись с тактикой, я на выдохе вправил кисть.

– Знаете, почему я не ношу оружия? – Я оскалился и хрустнул суставами.

Те переглянулись.

– Я забираю его в бою.

Тело работало на рефлексах. Уклоняясь от последовавших ударов, я маленькими шагами сокращал дистанцию. Пнул одного из нападавших в колено и тут же, поменяв точку опоры, добавил удар в солнечное сплетение, отбросил охранника в узкий ряд между скамьями. Следом я отклонился, пропуская выпад над правым плечом. Схватил второго за ворот куртки и потянул на себя, заставив потерять равновесие. Доли секунды хватило, чтобы подсечь ему ноги и взять в прочный захват. Я с силой опрокинул его на пол, придавил коленом бок и дернул зажатую руку вверх, выбивая из сустава. Забрать из ослабевших пальцев меч труда не составило. Как и резким ударом ботинка вышибить из противника дух.

На оставшегося охранника ушло меньше минуты. Он с переломанными ребрами едва выбрался из ряда, как несколькими выпадами я обезоружил его и ударом рукояти в висок отправил в беспамятство.

Отец Реджинманд, сообразив, что расстановка сил изменилась безвозвратно, бросился от алтаря к задней двери. Нас разделяло около восьми клафтеров, и добежать до него я бы точно не успел. Взвесив в руке тяжесть металла, я прицелился, выдохнул и в последний момент, когда он уже тянул на себя ручку, швырнул меч, словно короткое копье. Отец Реджинманд заверещал, когда лезвие по касательной затронуло плечо и намертво вонзилось в дверь, пригвоздив к дереву рясу. Пока я спокойным шагом приближался, он безуспешно пытался высвободиться.

– Что же вы так кричите, отче? – Я качнул головой и с силой выдернул меч, чувствуя себя рыцарем из сказки. Только там, кажется, был камень. – Это же царапина, пустяк. А вы