Ветер унёс вторую часть ответа Шаэля.

Что с нами происходит? Со всеми? Когда тобой начинают играть неведомые силы, трудно отделаться от ощущения игрушки в равнодушных руках.

Что происходит?

Шаэль догнал меня уже почти возле дома.

— Лиза!

Он совсем не запыхался, хотя явно долго бежал без передышки.

— Подожди, давай поговорим… Ты же хочешь узнать об Ануш?

На улице холодно и пронзительно влажно, но я всё же притормозила. Любопытство. Оно сгубило кошку, а теперь, несомненно, сгубит и меня.

— Давай, — я ответила почти приветливо. — Поговорим.

Автобусная остановка была пуста, и мы, не сговариваясь, направились к ней. Навес защищал от взвеси, уже собирающейся в крупные капли дождя, а лавочка оказалась даже почти сухой.

— Ануш рассказала тебе легенду, я знаю, — Шаэль набросил дутую куртку поверх моего промокшего дождевика.

Стало немного теплее.

— Наш род очень древний, это я слышал с самого детства, сколько помню себя. Потомки жрецов запретного культа, рассеянные после изгнания по миру. Может, где-то сохранились и другие общины, я не знаю, потому что все мы живём внешне обычной жизнью, не открывая своих корней. Единственное, что можно заметить, это особое почитание женщины в таких семьях. Женское священно в нашем культе. Так вот, моя мама и тётя Ануш — сестры. Это особый знак, который не проявлялся уже… Много лет, короче. Когда-то в одной семье рождались две девочки, близняшки. Похожие, как две капли воды, но одна тёмная, другая светлая. Есть ещё несколько примет, но я и сам всего не знаю. Так вот моя мама родилась светлой, тётя Ануш — рыжее огня. Странно да? Всё, как в легенде, только когда-то давно рождались светлая и тёмная, а тут — блондинка и ярко рыжая.

— А отец?

— Я его никогда не видел. С самых первых своих дней я помню только тётю Ануш и маму. Вообще-то, в нашем роду отец не очень важен, честно говоря.

— А кто муж Ануш? Сколько я помню, у неё часто гостит целая куча внуков. Откуда-то они взялись, верно?

Шаэль вздохнул:

— Это не её внуки. У Ануш никогда не было ни мужа, ни детей.

— Так я и знала! А чьи?

— Ей при каждом удобном случае родственники и знакомые подбрасывают своих ребятишек. Ануш очень любит детей. А ещё вокруг неё всегда вьются ящерицы. Ты же видела ручных саламандр в её доме? Огненные ящерицы. Они часто возятся на веранде, топают, шумят. Как дети малые.

— Их не существует, — упрямо сказала я.

— Существуют, — не согласился Шаэль. — Посмотри в любом справочнике.

— Это простые ящерицы. А говоришь про огненных — духов огня. Они есть только в мифологии.

— Их просто не все видят. А ты — видела. Я прочитал по глазам, как только ты вошла в дом. Они у тебя стали… такими… Круглыми, как у самих саламандр.

Я оставила перевариваться эту информацию на потом.

— Но неужели ты никогда не спрашивал, кто твой отец?

— Спрашивал, конечно. Но мама выдавала мне классический рассказ про погибшего лётчика. А иногда говорила, что я — сын шакала, превратившегося в волка.

— Легенда о волке Аштарака. Ты знаешь, как она связана с вашим культом? Ануш говорила…

Он пожал плечами.

— Я рассказываю тебе то, что знаю. Меня с младенчества готовили к какой-то важной миссии, но в день десятилетия прошёл обряд забвения. Мне разрешили жить обычной жизнью. Тётя Ануш вернулась в Аштарак, а я окончил школу, уехал в город учиться. Двенадцать лет я ничего не слышал и не помнил ни о каких обрядах и древних культах. А три месяца назад во мне словно включилась программа. Мама звала меня вернуться в деревню, хотя ни разу по телефону не сказала мне об этом. Я просто почувствовал. Когда приехал, она умирала. Причём дома, не разрешая ни соседям, ни мне вызвать врача. Я понял, что это была онкология, но без обследований ничего не мог точно определить, и предпринять тоже ничего не мог.

— Как⁈ Твоя мама умирала, а ты сидел, сложа руки? Ты, врач⁈

— Лиза, я не могу прекословить женщине. Особенно маме. Это тоже входит в часть программы, внедрённой в меня очень глубоко.

— Говоришь так, словно ты — робот…

— Может быть, — он довольно равнодушно пожал плечами. — Я думаю, что в той или иной мере мы все подчиняемся программам, которые в нас закладывают в детстве. Это называется воспитанием. В любом случае — настолько древнее, что мне спорить с этой установкой страшно. Проще говоря, я не могу это делать. Мама умирала, сказав, что теперь пришло моё время. Дальнейшее ты знаешь. Мне кажется, мама тоже выполнила какую-то свою программу и самоуничтожилась. Думаю, что тётя Ануш, дождавшись рождения моей дочери, тоже бы умерла.

— А почему именно дочери?

— Именно дочери. Они… — Шаэль понизил почему-то голос, хотя вокруг не было ни души. — Лиза, они совершенно серьёзно ждали рождения своей богини. А кулон — кстати, это очень древний амулет, — спутал им все планы. И наши с тобой тоже.

— По крайней мере, он спас тебя от унизительной роли быка-производителя. Твоё драгоценное семя…

— Если ты хочешь таким образом уязвить меня или оскорбить, ничего не получится. — рассмеялся Шаэль. — У каждого своя роль в этом мире, и бык-производитель, между прочим, очень грозное и значимое существо. Можно сказать, он просто символ мужской силы и плодородия.

— Тупой мужской силы, — зачем-то продолжала упорствовать я.

— Но если отец — волк, то, может, мой символ плодородия не так уж и туп?

Фраза прозвучала несколько скользко, не без налёта клубнички, но, кажется, Шаэль этого не заметил. Он действительно был горд своим предполагаемым волчьим происхождением. Хотя и тщательно скрывал это за усмешками. Я в тот момент точно уверилась, что ему известно гораздо больше, чем даже он сам подозревает. Словно кто-то запечатал его подсознание и распорядился выпускать информацию небольшими порциями.

При нашей первой встрече он показался таким диким. Необузданным. И говорил-то совсем по-другому. Словно совершенно иное существо. Сейчас же Шаэль выглядел обыкновенным парнем. Студентом последнего курса или свежим выпускником университета. Я быстренько подсчитала в уме его возраст, исходя из только что поступивших данных. Двенадцать лет назад ему было десять. Значит, он младше меня на пять лет.

— Твоя заложенная программа… Ты и сам не знаешь, что она может выдать в следующий момент?

— Лиза, никакой человек на самом деле не знает, на что он способен и как себя поведёт в той или иной ситуации. Я уже говорил, что в любом из нас заложен алгоритм действий.