из Чикаго. Даже не сицилийцев, кстати говоря, людей неаполитанца, Капоне. И это уже само по себе оскорбление и ход против правил: использовать неаполитанцев против сицилийца.

Он вдохнул, выдохнул. Злиться было некогда, так что Маранцано пришлось взять себя в руки и вернуться к делам. На столе лежала стопка бумаг, с которой нужно было разобраться: документы по недвижимости, контракты — он же начал активно скупать все, что мог, благо деньги у него были. И сейчас было отличное время, потому что банки стали требовать ссуды обратно, а людям было нечем платить. Зачастую потому что деньги лежали в тех же банках.

Ублюдки требовали свое имущество, но при этом отказывались возвращать деньги людей. Гнилая система. Но тем же лучше для Маранцано, его сеть ростовщиков работает прекрасно, и скоро все пойдут к нему.

Минут сорок он занимался бумагами, все-таки смог сосредоточиться. Потом в помещение поднялся Рокко Лупертацци — один из парней Бонанно. Охранники приехали, и он даже лично спустился, чтобы осмотреть их. Шестеро крепких парней с оружием под пиджаками.

Маранцано дал им указание следовать за собой, как привязанным, а потом они покинули офис. День был расписан практически по минутам: ему надо было встретиться с Рейной в Бронксе, обсудить его склады льда. Он собирался увеличить закупки контрабандного алкоголя из Канады через Северный Джерси, а его надо было где-то хранить. А ему недавно сожгли два склада, в каждом из которых было по десять тысяч галлонов отборного пойла.

А еще он делал это для того, чтобы прижать Лучано, в заведениях которого появились новые виды напитков: кубинский ром и какой-то странный виски, но очень неплохой — ему привозили бутылку на пробу. Чарли умудрялся не только вести свою игру, но и продолжать делать деньги.

Потом он поехал к адвокату на Бродвее — пару парней, участвовавших в налете, прижали, и их нужно было прикрыть. Привез деньги на залог — тридцать тысяч долларов, и этого должно было хватить, чтобы вытащить их.

А потом двинул на встречу с Джо Профачи. Нужно было заставить его шевелиться активнее, потому что он все старался отсидеться в стороне, и не воевать. Хотя еще раньше присягнул Маранцано, как боссу всех боссов. Если бы не удар по точкам в Южном Бруклине, Сальваторе, может быть, и не решился бы на него давить, но сейчас делать было нечего. Людей не хватало.

Весь день он ездил в сопровождении охраны. Два автомобиля, в заднем — пять человек, в его собственном «Кадиллаке» — трое. Да, это привлекало внимание, но лучше уж привлечь немного лишнего внимания, чем получить пулю.

И так он провел в разъездах время, пока не начало темнеть. И даже начал успокаиваться. День прошел без происшествий: никаких подозрительных машин, никаких незнакомых лиц. Может быть, Лучано что-то напутал. Или киллеры пока еще не готовы вступить в дело.

Ну не похож Лучано на человека, который может что-то перепутать. Скорее всего, дело во втором. Просто киллеры еще не готовы. А ведь он поменял маршруты, охрану, да и о встречах его знать они не могли. В том, что в окружении нет крыс, Маранцано не сомневался.

Так или иначе, день прошел и сегодня ничего не произошло. Уже стемнело, за окном горели фонари и людей на улицах стало меньше. Он устал, ему хотелось домой: поужинать, выпить вина, лечь спать. Сегодня можно переночевать дома, а завтра он уедет в отель. Ему ведь надо собрать вещи.

Да, завтра будет новый день, и он займется этой проблемой. Его люди сами начнут искать киллеров и Массерию, чтобы разобраться с ним. Он не даст ему победить.

— Домой едем, — сказал он водителю.

Машина поехала на север, вторая, с охраной, так и двигалась ярдах в двадцати позади. Движение было плотным, вечерний час пик, машины ползли медленно. А тут еще и впереди оказалась авария, что совсем уж замедлило трафик.

Там же стоял полицейский регулировщик, он махал руками, показывая, куда и кому проезжать. Авария, кстати, была несерьезной, так, две машины ткнулись немного, даже стекла не разбиты. Могли бы ведь на месте договориться и разъехаться, зачем останавливаться.

Регулировщик вдруг выставил руку вперед, останавливая машину Маранцано, и пошел к ним. Обычный патрульный с виду: в форме, с жетоном на груди, дубинкой и револьвером на поясе. Он подошел ближе и постучал в стекло.

Водитель опустил окно.

— Офицер? — спросил он. — Мы что-то нарушили?

Маранцано напрягся. Он знал правила дорожного движения, и, естественно, знал, что они ничего не нарушили.

— Простите, сэр, такая же машина числится в угоне, — вежливо, и даже, кажется, как-то стеснительно, проговорил офицер. — Покажите документы на машину.

— Покажи ему, — кивнул Маранцано. Он знал, что его машина не угнана, он ведь купил ее в автосалоне, да она еще и новая была совершенно, сошла с конвейера не больше месяца назад.

Водитель полез в бардачок за документами. В этот момент Маранцано увидел, как двери столкнувшихся машин открываются, и оттуда выходят люди. Трое.

И тут в его голове что-то щелкнуло. Он закричал:

— Ложись!

И лег на сиденье, надеясь, что его не заденет. Краем глаза в последнюю секунду он увидел, как «полицейский» вскинул руку, в которой был револьвер. Послышался выстрел, вскрик водителя, и одновременно с этим еще два. Двойной в голову, так делают свои дела профессионалы.

Охранник выхватил пистолет, и успел выстрелить. Снова вскрик, уже «полицейского», но похоже, что он устоял на ногах, и успел выстрелить еще дважды. Маранцано же уже скатился на пол между передним и задним рядами сидений. Выбраться из машины он не мог при всем желании, и ему оставалось только молиться Христу и Мадонне, чтобы его не задело.

И в этот момент сбоку послышались выстрелы, на этот раз автоматные. Пули забарабанили по машине, прошили дверь, засвистели над головой Сальваторе. Его осыпало осколками разбитого стекла.

А потом открылись двери машины сзади, и выстрелы послышались уже оттуда. Стрельба по «Кадиллаку» тут же прекратилась. Маранцано извернулся ужом, кое-как добрался до дверной ручки, смог открыть дверь и выкатился наружу. Выбрался, упал на асфальт, тут же подобрался. И вытащил из кобуры свой «Смит энд Вессон», с которым в последнее время не расставался. С самого начала войны.

Краем глаза он успел заметить движение справа, и увидел, как из-за передней части его машины выходит тот самый «полицейский». Он держался за живот, и из-под его пальцев текла кровь. Парень прицелился в Маранцано, нажал на спуск, и первая пуля прошила левое плечо босса.