Лански. — Он, конечно, воображает себя Юлием Цезарем, но на самом деле тоже понимает, что теряет деньги. Так что договоримся.

— И все-таки?

— Тогда не быть ему боссом всех боссов, — сказал я. — И вообще не быть. Если бы мне надо было убрать его, я бы сделал это с самого начала.

— То есть… — проговорил Скьяво. — Этот расстрел в ресторане и взорванная машина… Это все было… понарошку?

— Да, — кивнул я.

— Представляю, как он отреагировал, когда ты сказал, что надо взорвать его машину, — хохотнул Анастазия.

— Это было забавно, — сказал я. — Но давайте подведем итоги. Мы теперь вместе. Нам нужно найти Стива и заставить его рассказать, где спрятался Массерия. И сделать это надо быстро, очень быстро, пока они не убрали Маранцано.

— Я попрошу помочь своих людей в полиции, — проговорил Костелло. — Они мне не откажут.

Я кивнул — неплохая идея. Хотя на самом деле по правилам омерты члену Организации запрещалось иметь хоть какие-то дела с полицией, это правило устарело. Прикормленных легавых, стукачей в участках и тому подобного была целая куча у наших.

— Остальные тоже держатся настороже, — продолжил я. — И еще одно. О том, что мы сегодня решили, не должен знать никто. Вообще никто. Ни ваши люди, ни ваши женщины, ни ваши священники на исповеди, — сам не знаю, почему у меня это вырвалось. — Если Массерия узнает об этом, то мы все трупы. Если узнает Маранцано — он найдет способ использовать это против нас. Мы вместе и действуем вместе. Согласны?

Все кивнули.

Я поднялся, взял бутылку со стола.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте выпьем. За победу и за мир, который скоро наступит.

Парни пододвинули ко мне бокалы, и я разлил всем. На самом деле это должен был сделать Костелло, по праву хозяина, но я уже был боссом. Все присутствующие признали меня таковым.

Мы подняли бокалы, чокнулись. Я выпил — виски был хорош, не канадский, а шотландский, я их прекрасно различаю. Точнее, Лаки различает, а я просто перенял его знания. Контрабанда, естественно, но гораздо дороже, потому что гнать его надо из-за океана.

Виски согрел меня изнутри. Я поставил бокал.

И тут зазвонил телефон. Он стоял на столе, черный такой, самая новая модель, с круглым диском. Модель двести два, как ее все называли. Рекламировали эту штуку на всех углах и обещали очень чистый звук и минимум помех.

Все замолчали, а Костелло поднял трубку — он сидел рядом — поднес ее к уху.

— Слушаю, — сказал он.

Несколько секунд он молчал, его лицо не выражало вообще ничего. Я подумал о том, что он, наверное, отлично играет в покер. Я бы за стол с ним не сел, несмотря на весь опыт предыдущей жизни. Это уж точно.

— Да… — сказал он. — Да. Понял.

Он положил трубку, поднял голову и обвел взглядом комнату. Все ждали.

— Маранцано мертв, — сказал он. — Его машину расстреляли полчаса назад на Парк-авеню.

В кабинете стало очень тихо, а потом Анастазия громко выругался по-итальянски.

А я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Твою мать. Опоздал. Все-таки опоздал.

Интермеццо 7

Сальваторе Маранцано положил трубку и несколько секунд просто сидел за столом, глядя на телефонный аппарат. Потом медленно откинулся в кресле и закрыл глаза.

Да, все обернулось не так, как он ожидал. Возможно, он погорячился с тем, что оскорбил Лучано, возможно он этим завел себе нового врага помимо всех уже имевшихся.

Все-таки, несмотря ни на что, он не мог не признать того, что Лучано был настоящим сицилийцем. Именно поэтому он ему и поверил, когда тот пришел в жилете смертника и с безумными глазами.

Но Лучано обещал ему голову Массерии на блюде, а вместо этого почти два месяца тянул время. А ведь он мог закончить все гораздо раньше, а не играть в свои игры. Или просто не мешать им убрать Джо самим, и все закончилось бы гораздо раньше.

Или не закончилось бы… Черт знает. Так или иначе, его игра принесла очень много проблем. Теперь еще и киллеры из Чикаго.

Люди Капоне приехали в Нью-Йорк для того, чтобы убить его, Сальваторе Маранцано! А Лучано, этот мальчишка, узнал об этом только сегодня. Да еще и случайно. Он ведь сам признался, что это произошло совершенно случайно.

Маранцано открыл глаза, встал, подошел к окну и посмотрел наружу. Парк-авеню выглядела как обычно: машины, прохожие, которые в большинстве своем — клерки с портфелями. Обычный город. Сегодня самый обычный понедельник.

Он посмотрел ниже. Его новая машина стояла у тротуара — темно-зеленый «Кадиллак», который он купил взамен взорванного Паккарда. Водитель за рулем, и охранник у фонарного столба, все как обычно. Двое. Этого мало, чертовски мало, если за ним приехали чикагские парни. Они — настоящие профессионалы.

Нужно вызвать дополнительную охрану.

Маранцано вернулся к столу и снял трубку, после чего набрал номер.

— Джо, — сказал он, когда трубку сняли. — Мне нужны люди, шестеро. При оружии, естественно. Пусть приезжают к офису прямо сейчас. Дежурить будут круглосуточно.

Не хватало, чтобы еще одну машину взорвали. Лучано ведь умудрился как-то провернуть это, причем никто из обычной охраны не увидел, как подложили бомбу. Как будто бы она всегда там была.

— Что-то случилось, дон Маранцано? — в ответ послышался встревоженный голос Джозефа Бонанно.

— Возможно, — уклончиво ответил Сальваторе. Ему не хотелось, чтобы все знали о ведущейся на него охоте. — Я не хочу рисковать. И еще, Джо, передай остальным, пусть усилят охрану. Капишь?

— Я понял, дон Маранцано, — сказал Бонанно. — Люди будут через час.

— Нужно быстрее, — Маранцано не смог скрыть раздражения. — Чем быстрее, тем лучше.

— Понял.

Сальваторе положил трубку и сел обратно в кресло. Лучано сказал, что Паппалардо следит за ним уже несколько дней. И это было плохо, очень плохо, потому что если этот идиот знал его маршруты, то знали и чикагские киллеры.

Нужно менять все.

Нет, есть, конечно, вариант послушаться Лучано и просто уехать на какое-то время. Он обещал решить проблему, да и сам он сможет сделать это своими методами. Но нет, война требует его присутствия, нужно встречаться с людьми, отдавать приказы и контролировать их исполнение. А теперь придется делать это все из разных мест.

В офисе тоже появляться нельзя. Но и сидеть в укрытии, как это сделал Массерия, он не будет.

При мысли о Массерии Маранцано скривился. Жирный трус, который прячется в своей норе, как крыса, и посылает других делать грязную работу. Сперва отправил Лучано, потом вызвал наемников