— Ты получил Морелло, Минео и Ферриньо, избавился от Валли, — попытался объяснить я ему. — Ты получил предупреждение о киллерах из Чикаго, которое еще может спасти тебе жизнь, если ты успокоишься и начнешь действовать рационально. И ты получишь Массерию, если подождешь еще немного.

— Нет, Чарли, хватит, — сказал он. — Я устал слушать твои обещания, и устал от твоих планов. Считай, что наш договор больше не действителен.

Я вдохнул, выдохнул. Ну только этого мне еще не хватало.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит то, что это значит. Мы больше не союзники. Ты не выполнил нашего соглашения, и с этого момента я буду действовать сам.

— Сэл, подожди, — попытался успокоить я его. — Ну вот убьешь ты Массерию, если он не убьет тебя раньше. И что тогда? Кто станет боссом? Они же будут мстить за него. Тебе нужен я на этом месте.

— Мне не нужен на этом месте тот, кто не держит слова. А с новым боссом я договорюсь, уж извини. И вообще, — он вдруг рассмеялся. — Это ты привел на мою сторону Рейну и Скализе.

— И ты еще говоришь, что ничего не получил? — спросил я.

— Это не важно.

— Сэл, — я решил попытаться успокоить его. — Затаись, спрячься. Дай мне неделю, я все сделаю.

— Нет.

— Три дня, — сказал я. — Три дня, Сэл, я выясню, где Массерия, даже если мне придется похитить Паппалардо и запытать его до смерти.

— Нет, Чарли, — ответил он. — Больше никаких сроков…

— Сэл…

— Разговор окончен, — сказал он. — И да, Чарли. Если ты хочешь еще сколько-то топтать эту грешную землю, верни мне мои точки в Бруклине. Все пятнадцать. Иначе ты и твои бизнесы станете для меня легитимной целью.

— Ты мне угрожаешь? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Я тебе объясняю. Так же, как ты мне объяснял, когда мои люди полезли в твой бордель. Ты помнишь этот разговор?

Ага, конечно, помню. Как же нет.

— До свидания, Чарли, — сказал Маранцано и повесил трубку.

Я посмотрел на трубку в своей ладони, и мне вдруг дико захотелось расколотить ее об аппарат. Но вместо этого я аккуратно повесил ее на рычаг, вышел из будки и закурил.

Что-то придумать. Надо срочно что-то придумать.

Глава 17

Едва добравшись до своего социального клуба, я позвонил Фрэнку Костелло и сказал собирать всех, кому он доверяет, и что нам надо обсудить очень важное дело. Он, кажется, все понял и сказал, что сегодня же организует встречу. Договорились увидеться в его офисе.

У него была контора на Лексингтон-авеню, которая называлась «Кассано Импорт Ко.», по названию его родного городка — все-таки он был калабрийцем, а не сицилийцем. А ведь кто-то говорил, что люди не из Сицилии не могли быть «сделанными» в это время. Они все ошибались.

Контора, насколько мне подсказывала память Лаки, была легальной, в действительности занималась импортом, и тут даже секретарша работала с девяти до пяти. Но после шести вечера она превращалась в то, чем была на самом деле: отсюда Фрэнк Костелло вел свои настоящие дела.

Я вошел в здание, оставив охрану снаружи. Костелло встретил меня в приемной, подошел и пожал руку.

— Ты первым приехал, Лаки, — сказал он.

— Кто еще будет? — спросил я на всякий случай.

— Твои еврейские друзья, Анастазия, — ответил он. — И я пригласил еще троих. Терранову, Скьяво и Реджинелли.

Ну насчет того, что Терранова там будет, я не удивился, он все-таки поддержал меня на собрании. И я так понял, что это Фрэнк его и подговорил с самого начала, иначе Чиро мялся бы до последнего, и только потом проголосовал. А в итоге получилось, как получилось.

— Надеюсь, ты не против? — спросил он.

— Я попросил тебя позвать всех, кому ты доверяешь, Фрэнк, — ответил я. — Если уж ты мой консильери, то я должен прислушиваться к твоим словам, верно?

Это была первая демонстрация его нового статуса из моих рук. На самом деле я не мог назначать людей ни на какие посты, потому что не был полноправным боссом. Но мы оба знали и прекрасно понимали, о чем идет речь. И, естественно, он ничего не сказал.

И если уж Фрэнк пригласил и их, значит, успел подготовить почву. Он ведь понял, о чем сегодня пойдет речь.

— Проходи, — он приоткрыл для меня дверь кабинета.

Я почему-то на секунду представил, что сейчас войду, и меня там будут ждать лично Массерия и Паппалардо с пистолетами. И на этом моя карьера мафиозо закончится.

Но нет, никого там не было. Просто большая комната с дубовым столом, кожаными креслами и баром в углу. На столе уже было накрыто. Ну как, там не было еды, естественно, только бутылки, бокалы и пепельницы.

Мы вошли, и он тут же налил мне и протянул бокал. Налил и себе.

Я сделал глоток, потом полез в карман, достал из него сигареты, прикурил. Выпустил дым.

— Ну что, дела совсем плохо? — спросил Костелло.

— Не то слово, — ответил я. — Маранцано говорит, что больше не собирается сотрудничать со мной. Джо-босс вызвал людей из Чикаго для того, чтобы его убрать, я сказал ему об этом, и он в ярости.

— Следовало об этом догадаться, — кивнул Фрэнк. — А ты сегодня, я так понял, собирался убрать Массерию?

— Да, — я не стал отрицать. — И, кажется, упустил мой единственный шанс.

— Ну… — проговорил Костелло. — Это мы еще посмотрим. Как мне кажется, не все так плохо, как кажется.

Я неожиданно почувствовал, как мне становится легче. Я ведь всю дорогу трясся от нехорошего предчувствия, психовал из-за того, что считал партию уже проигранной. А в действительности, что нам надо-то? Да просто убрать Массерию и Паппалардо до того, как они сделают свой ход.

Не атакуют же они Маранцано сразу. Нет, не успеют. Им нужно время, чтобы подготовиться. И мы вполне можем успеть. Пока что можем успеть.

— Сейчас все обсудим, — продолжил Костелло. — И решим вместе, что нужно делать.

Через пятнадцать минут подтянулись остальные. Анастазия вошел и сразу же налил себе бокал, кивнул нам и выпил залпом. Затем приехали мои еврейские друзья — Лански и Сигел. Потом Терранова. Ну и последними Скьяво и Реджинелли, причем пришли они вдвоем. Еще неделю назад это всех удивило бы, но то, что произошло вчера ночью, их объединило.

Когда все расселись, я огляделся. Семь человек. И именно с ними я собирался строить наше новое будущее. Но для этого мне надо убедить их помочь. Кто-то уже готов, кто-то пока что не знает деталей.