class="p1">— Я могу дать тебе денег, двести долларов. Или дать тебе работу.

— Работу? — спросил он, явно удивившись. — После того, что я сделал?

— Да, — кивнул я. — Работу, но не здесь, а на Кубе.

— На Кубе? — еще сильнее удивился он.

— Да, — подтвердил я. — У меня там есть поместье, и мне нужен управляющий. К тому же я собираюсь расширять там свой бизнес. Так что поедешь туда, и если покажешь себя с хорошей стороны, то станешь богатым человеком.

Он посомневался несколько секунд, а потом вдруг кивнул и сказал:

— Да, мистер Лучано. Я согласен.

— Хорошо, — я поднялся. — Тогда…

Я запустил руку в карман, вытащил бумажник и достал из него двадцатку, протянул ему.

— Иди домой, придешь сюда в среду. Если меня не будет, то я предупрежу нужных людей, когда тебя отправить. А это тебе на кофе. Но работать придется со всем прилежанием, отлынивать не получится. Ты понял меня?

— Конечно, мистер Лучано, — он с готовностью взял купюру, свернул ее и убрал в карман. — Конечно.

— Вот и хорошо, — я встал, повернулся к охраннику. — Федерико, жди меня тут, если кто-то приедет, скажи, что меня уже сегодня не будет. На звонки отвечай, говори, что я уехал по важному делу.

Он молча кивнул. А я двинулся к двери. Сейчас я поеду и убью Массерию. Точно.

Я сделал несколько шагов в сторону выхода, и в этот момент дверь открылась, и в нее вошел Паскуале Риччи. Тот самый парень, который в прошлый раз просил меня о справедливости.

Булочник выглядел лучше, чем в прошлый раз. Он побрился, надел чистую рубашку, даже ботинки почистил. В руках у него была коробка, из которой вкусно пахло выпечкой, но в глазах была тревога, и было видно, что он пришел не просто поздороваться.

— Мистер Лучано, — сказал он, сняв кепку. — Простите, что беспокою. Я знаю, что вы заняты.

Я остановился. Ладно, минутой больше — минутой меньше, Массерия же никуда не денется, верно? Раз уж он сидит там безвылазно у себя в конуре.

— Что такое, Паскуале? — спросил я. — Как Лючия?

— Лучше, — ответил он. — Поездка помогла, она уже выходит из дома и помогает в булочной. Но люди теперь на нас косо смотрят, мистер Лучано. Шепчутся. Соседи, клиенты. Все знают, что случилось, и для них она теперь… — он замолчал на секунду, сглотнул, после чего сказал. — В общем, дела пошли хуже. Торговля упала, люди перестали заходить. Не хотят покупать хлеб у человека, чью сестру…

Он не закончил, да тут и так все ясно было. К жертвам изнасилований всю историю относились плохо. Именно поэтому они зачастую не заявляли в полицию, не говорили об этом. Это потом, в середине десятых следующего века поднимется шум, и всех подряд начнут поголовно обвинять в сексуальных домогательствах. Голословно, без доказательств, но в отношении белых мужчин будет работать презумпция виновности.

— Я хочу уехать, мистер Лучано, — сказал он. — Начать заново, где-нибудь, где нас никто не знает. И я пришел попросить… Я прошу с уважением: не могли бы вы купить у меня булочную? Я знаю, что сейчас не лучшее время, кризис, и что она стоит не так много, но мне нужны деньги на переезд. Я готов продать за любую цену, которую вы назовете.

Хороший он парень, молодой, работящий, честный. Пришел не клянчить, а предложить сделку, с уважением, опять же. Это стоит отметить.

Но чего ж они все из Нью-Йорка решили бежать. Сперва Ломбардо, потом Паскуале.

— Паскуале, я куплю у тебя булочную по рыночной цене, — сказал я. — Пришлю человека, он оценит, и ты получишь честные деньги. Но у меня есть для тебя предложение.

Он посмотрел на меня с недоверием. Он ведь знал, что я бандит, и мог подумать, что я собираюсь завербовать его для мафиозных дел.

— У меня есть поместье на Кубе, — продолжил я. — Там тепло, красиво, и никто не знает ни тебя, ни Лючию. У меня есть планы на бизнес там, и мне нужны люди, толковые и работящие. Ты — пекарь, а на Кубе нет хорошей выпечки. Поедешь, откроешь пекарню, устроишься, я помогу с деньгами на первое время. Будешь работать на себя.

У Паскуале вдруг задрожали губы. Он явно не ожидал ничего подобного.

— Мистер Лучано… — сказал он.

— Приходи в среду, — перебил я. — Обсудим подробнее.

— Я согласен, мистер Лучано, — сказал он, и я увидел, как у него блестят глаза. — Спасибо! Спасибо вам огромное, вы очень хороший человек!

— Все, иди, — махнул я рукой. — И не благодари, просто работай хорошо.

Я прошел мимо него, вышел из клуба и двинулся к арендованной машине, стоявшей чуть поодаль от здания.

Похоже, что пора. И надо действовать решительно. Эту партию пора заканчивать.

Глава 16

Я бросил арендованную машину за пару кварталов, а дальше двинулся пешком, стараясь держаться у стены здания, чтобы меня нельзя было разглядеть из окна. Хорошо, что сосульки пока не намерзли, и ничего на голову мне свалиться не может.

Можно было бы подъехать прямо к дому, к тому же машина ведь была арендована не на мое имя, а на фальшивые водительские права. Но только вот я опасался, что Массерия увидит ее и может что-нибудь учудить. А мне нужно было действовать наверняка. Разобраться с ним раз и навсегда.

Эта его идея с киллерами из Чикаго ломала мне все планы, и мне оставалось успокаивать себя только тем, что я, так или иначе, собирался в ближайшее время убрать Джо-босса. Работа по подготовке была уже закончена, практически. Оставалось только убить Паппалардо и сделать это не своими руками.

Потом все должно было пройти как по маслу: смерть Массерии, собрание, на котором меня признают боссом. А потом я, как миротворец, пошел бы к Маранцано и «договорился» с ним. И на какое-то время все снова стало бы спокойно.

Пока мы с Сэлом снова не сцепились бы. Это рано или поздно бы произошло, но все же скорее поздно, чем рано.

В этом квартале я был в первый раз в жизни, это была окраина Кони-Айленда, ближе к берегу. С океана дул жуткий ветер, так что я нахлобучил пониже шляпу и поднял воротник пальто. Ну, может быть, так и шансов будет поменьше, что меня узнают.

Я уже успел успокоиться, так что от злости меня не трясло, но было неприятно. Вот он — ключевой момент, я попал в ту точку, после которой все должно было поменяться навсегда. Но план у меня был, и он