Какое-то время просто смотрел на себя в зеркало, а точнее на лицо, которое досталось мне от настоящего Лаки. Я привык к нему за это время, и оно уже воспринималось, как мое.

Потом вычистил ботинки до блеска. Надел лучший темно-синий костюм из итальянской шерсти, белую рубашку, темный галстук. Если уж идти на встречу с боссом, то нужно выглядеть соответствующе. Тем более, что один из нас эту встречу не переживет.

Все это я делал под утренний выпуск новостей. Диктор бодрым голосом рассказывал, что президент Гувер призвал американцев к терпению, а потом заверил всех, что экономика восстановится уже к лету. Потом речь пошла о местных делах. Говорили о беспрецедентной волне бандитского насилия, захлестнувшей город в последние недели. Комиссар полиции назвал ситуацию неприемлемой и пообещал выделить дополнительные ресурсы для борьбы с организованной преступностью. И призвал сообщать о любой подозрительной активности.

Я подошел к зеркалу, посмотрел на себя. Человек, который смотрел на меня оттуда, выглядел спокойным и собранным. Дорогой костюм, аккуратная прическа, чисто выбритое лицо. Младший босс Семьи Массерия, который едет на обед со своим боссом.

Я вытащил из кобуры пистолет, привычным движением вытащил магазин, убедившись, что он полный, вставил обратно. А потом подумал, снял пиджак и избавился от кобуры. Мне сегодня оружие не пригодится в любом случае. Так что нет смысла его брать.

Снова надел пиджак, пальто и шляпу, а потом вышел из квартиры.

* * *

До Кони-Айленда я добирался долго, все-таки утро среды, и я собрал вообще все пробки, которые только можно было. Ехал на своем «Кадиллаке» и ехал один, как мы и договаривались. Подъехал прямо к ресторану, решив, что нет смысла таиться, вышел из машины.

Ресторан выглядел так же, как и в прошлый раз — одноэтажное здание с вывеской над входом. Только ремонт был уже не таким свежим, все-таки прошел месяц с него, стекла грязные из-за падающего с неба снега.

Да и вообще зима уже полностью вошла в свои права. Выпал снег, и это было по-своему даже красиво. И я любил зиму всегда, еще по России, даже когда снег у нас там выпадал по два метра в высоту, и стояли морозы в минус тридцать. Никогда не понимал коллег, которые предпочитали уезжать из России на Бали или Пхукет. И уж тем более в Турцию или Египет.

Но эту зиму, как ни крути, я мог не пережить. И все могло закончиться прямо сегодня.

Машины со своими парнями я не увидел. То ли не приехали еще, то ли хорошо прятались, черт его знает. Может быть и так, и так. Застряли в пробках, как и я, например. Ну а что, бывает.

У входа стояли двое охранников. Я узнал одного из них — парень по имени Марио, он давно работал на Массерию. Второго не знал, но он даже не посмотрел на меня. Марио же кивнул.

— Мистер Лучано. Босс ждет внутри.

— Он один? — спросил я, сам не зная почему.

— Один, — ответил тот.

Второй приоткрыл мне дверь. Основной зал был пуст, и только за своим любимым столиком около туалета сидел Джо-босс собственной персоной. В хорошем костюме, при галстуке, да и выглядел лучше, чем я ожидал. Как будто бы он даже похудел немного за время, которое провел в укрытии.

Перед ним стояла бутылка красного вина и два бокала. Когда он увидел, как я вошел, поднял голову, улыбнулся и плеснул и во второй бокал.

— Чарли! — сказал он так, будто мы не виделись лет сто, и он по мне жутко скучал. — Заходи, заходи. Садись.

— Приветствую, босс, — ответил я, снял шляпу, повесил пальто на крючок у двери и сел напротив него.

— Выпей, — Массерия тут же пододвинул мне бокал вина.

Я взял и пригубил. Хорошее тосканское, из тех, что привозили контрабандой из Италии. Оно было даже лучше, чем я помнил его по прошлой жизни.

— Хорошо выглядишь, Чарли, — сказал Массерия, разглядывая меня. — Похудел, правда. Но, это ничего, сейчас поедим и наберешь обратно. Я заказал морепродукты. Ты ведь любишь морепродукты?

— Люблю, — кивнул я.

— Вот и хорошо. Здесь готовят лучших лобстеров в городе. И устрицы, ты пробовал здешние устрицы? Нет? Ну, сегодня попробуешь.

Он был в прекрасном настроении, и я даже понимал, почему. Массерия — это не тот человек, который улыбается просто так, и сегодня у него была причина. И эта причина оказалась очевидна: Маранцано, по его мнению, мертв, война выиграна, и он снова босс всех боссов.

Официант принес закуски. Устрицы на льду, креветки в чесночном масле, хлеб, оливки. Массерия тут же набросился на еду, будто не ел по меньшей мере неделю. Впрочем так оно и было — на столе в его укрытии ведь стояла вареная курица, а это не то, что подают в этом ресторане.

— Ешь, Чарли, — сказал он с набитым ртом. — Не стесняйся.

Я взял устрицу, выдавил в нее лимон, проглотил. Она была действительно хороша: свежая, соленая, с привкусом моря. Потом взял креветку, обмакнул в соус. Вот их я любил гораздо больше, чем устрицы, и съел с удовольствием.

— Ну? — Массерия вытер губы салфеткой и откинулся на стуле. Похоже, что утолил первичный голод. — Рассказывай. Как дела в Семье?

— Дела идут, — ответил я, пожав плечами. — Точки работают, приносят деньги. Не так много, как раньше, все-таки война шла, зато парни отобрали несколько точек Маранцано.

— Слышал, слышал, — кивнул Массерия. — Парни молодцы. Это же ты их туда отправил?

— Я, — подтвердил я.

— Хорошо сработал. Видишь, Чарли, ты тут на своем месте. Лучше, чем Стив. Ты умеешь делать дело, пятнадцать точек, надо же.

— Извини, что я без доли, босс, — извинился я. — Я не знал, что ты меня вызовешь, не успел собрать.

— Да позже завезешь, — он махнул рукой. — Но в одном он тебя все-таки обошел. Он завалил Маранцано, Чарли. Самого Маранцано. Конец ему, никто больше не будет оспаривать мою власть.

Я промолчал. Он не знал, что Маранцано жив. Или знал, но делал вид?

Нет, скорее всего, не знал. Если бы знал, то не был бы в таком хорошем настроении. А я его поправлять, естественно, не стал. Пусть думает, что победил.

Принесли основное блюдо. Лобстеры, запеченные с маслом и травами, на огромном блюде, которое заняло полстола. Рядом паста с морепродуктами, мидии в белом вине, жареные кальмары. Это был настоящий праздник живота, и Массерия, похоже, не собирался себе ни в чем отказывать. Он ел жадно, с наслаждением, высасывал мясо, запивал вином.

Он был снова