струна, натянутая до предела. Лена стиснула в пальцах простыню и выдохнула, уже едва сдерживаясь.

— Тихо, помнишь? — напомнила она сдавленным голосом, когда его поцелуи спустились ниже ключиц.

— Ты первая начала, — прохрипел он, и снова прильнул к её губам, на этот раз глубже, не давая сказать ни слова.

Они двигались как единое целое — не спеша, но с той жаждой, которая копилась неделями. Всё вокруг исчезло: стены, дождь, семья за тонкими перегородками. Остался только он — её, живой, горячий, любимый.

Когда всё закончилось, она лежала, прильнув к нему, и медленно дышала, слушая, как стучит его сердце. Барс гладил её волосы, ещё не до конца отдышавшись.

— Ну вот, теперь точно разбудили половину дома, — шепнула она, устало, но счастливо.

— Тогда давай не будем останавливаться, — прошептал он в её волосы, и она рассмеялась — тихо, искренне, с той самой любовью, о которой раньше боялась даже думать.

Но самое важное, что говорило о Барсе, как о настоящем мужчине, был разговор, что она подслушала. Это случилось в один из тех вечеров, когда свет в окнах, и разговоры, и даже стрекот кузнечиков кажется частью общей атмосфера. Лена вышла из дома босиком, чтобы забрать забытую книгу с лавки у сада, но замерла, услышав голоса. Не с намерением подслушивать — просто шагнула тише, чем обычно.

На крыльце, в полосе света от кухонного окна, стояли Барс и её мама. Он — немного напряжённый, с прямой спиной и глазами, опущенными в землю. Элира — в простом переднике, с уставшими, но добрыми руками, сложенными у груди.

— Я не умею говорить красиво, — начал он, — и знаю, что, может быть, ещё слишком рано, но я не хочу уходить, не получив ваше благословение. Я люблю Тейлу и, если она согласится — хочу просить у вас разрешения стать частью вашей семьи.

Лена замерла у яблони, прижав книгу к груди. Сердце забилось от какого-то внутреннего трепета.

Элира долго молчала, смотря на парня серьезным взглядом, а потом сказала.

— А ты понимаешь, что она — непростая? Не как другие девушки. Упрямая и гордая. Она будет спорить, не всегда слушать.

— Знаю, — кивнул он. — И за это люблю.

— Ты — не подарок, — добавила мать.

Барс усмехнулся.

— Знаю, но я стараюсь быть лучше для неё.

Элира вздохнула, шагнула ближе и положила руку ему на плечо — коротко, по-матерински.

— Тогда береги и не отпускай, даже когда будет трудно.

В этот момент Лена сделала шаг — шумно, специально, чтобы не выглядеть подслушивающей. Они оба обернулись. Мама посмотрела на неё с тем особенным выражением, которое появляется у женщин, когда они одновременно счастливы и чуть грустны.

— Барс тут хотел поговорить со мной, — сказала она, вытирая руки о фартук, будто это было самое обычное дело.

— Я слышала, — честно ответила Лена.

Барс смотрел на неё — будто заново.

— И? — тихо спросил он.

Она подошла, встала перед ним, обвила руками за шею и улыбнулась.

— А ты уверен, что справишься с упрямой, гордой, вечно спорящей воздушницей?

Он не стал отвечать — просто притянул её ближе, крепко обняв, а Элира отвернулась к дому, улыбаясь и вытирая глаза, потому что всё было сказано.

Потом — возвращение. Академия встречала их вкрадчиво — будто уже знала, что осталось сказать.

Второй год начался быстро: экзамены, факультативы, новые курсы. Время неслось быстро и насыщенно. Барс подавал заявку на участие в исследовательской практике, готовился к выпуску, тренировал младших. Она — писала эссе, впервые получала похвалы от строгих наставников.

И всё же они находили время друг для друга. В полупустых аудиториях, на крыше корпуса, в библиотеке.

Лена не теряла связи с друзьями — за прошедшие месяцы они стали для неё чем-то большим, чем просто однокурсники. Селеста, как всегда, обосновалась у фонтана с вязаньем и чашкой какао, Кай, перегруженный учебниками, балансировал с видом мученика, а Жереми то и дело подходил, чтобы ввернуть шутку — чаще неуместную, но всегда вовремя.

В тот вечер, как и было задумано, они снова собрались во внутреннем саду. Никаких торжеств — просто стол под деревьями, покрытый скатертью, ароматная еда из столовой, яблочный пирог от Селесты, рассказы, смех, перебранки вполголоса. Все, кто прошёл с ней этот путь — от первой растерянности до того, кем она стала теперь. Те, кто стали её настоящими.

Барс сидел рядом, вытянув ноги. Лена поймала себя на мысли, что чувствует себя просто потрясающе. Через какое-то время его голова оказалась у неё на коленях, и Лена, сама не заметив, как, начала перебирать его волосы, будто читала заклинание только для него одного. Он молчал, только прикрыл глаза, и в уголках губ затаилась мягкая улыбка.

— Как ты думаешь, — спросила она, глядя в небо, где редкие звёзды пробивались сквозь полог ветвей, — если бы всё пошло по-другому, мы бы всё равно оказались здесь?

— Может, и нет, — пробормотал он. — Но, если бы нет — я бы всё равно тебя нашёл.

Она усмехнулась, всё ещё играя его прядями. Вокруг звучали голоса друзей: Селеста рассказывала, как перепутала зелья и покрасила волосы декана в мятный цвет; Кай с жаром спорил с Жереми, сколько всё-таки существует видов гоблинов и в каких из них тот наверняка состоит.

К ним подошли Винсент и его спутница — та самая алхимичка, с которой Лена теперь часто перекидывалась фразами на занятиях. Девушка держала в руках две кружки, из которых пахло вишнёвой настойкой и корицей.

— Вот и вы, — сказал Винсент с улыбкой, в которой на удивление не было ни тени иронии. — Мы тут подумали, что без нас вы ещё не успели совсем поскучать.

— Если ты сейчас начнёшь шутить, то Жереми покажется образцом такта, — отозвался Барс, не открывая глаз.

— Тогда я вовремя, — усмехнулся Винсент, усаживаясь рядом. Его девушка тихо рассмеялась и села рядом с Леной.

Разговоры перетекали один в другой — кто-то вспоминал первое задание по практике, кто-то делился планами на лето. Свет от фонарей и фонтанов отбрасывал мягкие отблески на лица, и в этих лицах не было ни усталости, ни тревоги — только тепло. Лена смотрела на них всех и вдруг поняла: это и есть счастье.

Барс чуть приподнялся и, коснувшись губами её запястья, прошептал.

— Не вздумай исчезнуть.

— Никогда, — ответила она и накрыла его ладонь своей.

В то мгновение, когда само время застыло, позволяя им просто быть рядом и чувствовать друг друга, кто-то громко зевнул.

— А давайте встретим рассвет у озера? — предложил Кай, почесывая затылок. — Всё равно уже не