Тишина была наполнена шёпотом листвы и мерцанием далёкого света. Он не торопился говорить, просто держал её, как будто это — самое важное, что он может сейчас сделать.

Она чуть отстранилась, взглянула ему в глаза.

— Тогда оставайся, — сказала просто. — До утра. Если хочешь.

— Хочу, — ответил он.

Он отступил на шаг и первым вошёл в её комнату, как будто это было само собой разумеющимся. Она шагнула за ним, тихо закрыв ставни, и занавески затрепетали, скрывая их от ночи.

— А ты думала, какой будешь через год? — спросил он тихо.

— В академической мантии, скорее всего, — усмехнулась она. — И с дипломом в руках.

— А я думал: может, рядом с тобой. В той жизни, где не надо прятаться ночью и ждать у балкона.

Она посмотрела на него. Её взгляд был открыт, в нём читались и робость, и тепло, и что-то ещё — возможно, доверие.

— Я тоже думала… — прошептала она. — И, знаешь, мне это нравится. Ты, я и всё это.

Его ладонь коснулась её щеки, а губы нашли губы — не спеша, как будто у них было всё время мира.

Это был не поцелуй желания, но и не просто знак привязанности. Это было обещание, то, что остаётся, когда утихает страсть.

— Идём, — прошептала она, легко взяв его за руку.

Он снял верх академической формы, аккуратно повесил его на спинку стула, затем скинул форменный жилет. Она — тоже. Остались в рубашках, мягких тканях, как в детстве — в чём-то домашнем, простом. Они не торопились, не избегали взглядов. В каждом жесте — согласие.

Барс улёгся первым, откинув угол одеяла и похлопал рядом с собой.

— Давай уже сюда, а то кровать скучает.

Лена скользнула под одеяло, устроившись рядом, спиной к нему, прижавшись плечом и бедром. Он обнял её крепко, накрыв ладонью её руку. Их дыхание быстро синхронизировалось, словно тела, наконец, нашли общий ритм.

— Ты тёплый, — прошептала она с улыбкой, почти сонной.

— Потому что ты рядом, — ответил он и прижался щекой к её затылку.

Ночь легла над Академией. За окнами пели сверчки, в траве шуршали поздние порывы ветра, а в её комнате было спокойно. Без мыслей о завтра, без планов и тревог. Только они — двое, под одним одеяло в покое, который больше не граничил с одиночеством.

Лена не думала, что так скоро сможет снова лежать рядом с мужчиной — не в страхе и напряжении, а просто наслаждаться близостью мужского тела. Ей было тепло, спокойно, и где-то внутри зрела уверенность: она в безопасности в объятиях Барса — могучего, надёжного, такого родного.

Она уснула с улыбкой на губах — будто сердце наконец обрело то, к чему так долго стремилось.

Глава 33: Лёгкий ветер

Утро начиналось мягко, будто само время решило замедлиться, дать ей немного пространства, покоя перед последним поворотом. Лена стояла у окна своей комнаты в Академии. Её пальцы касались стекла, за которым сад начинал расцветать — робко, сдержанно, но в этом пробуждении было нечто сокровенное: как она сама.

Позади — месяцы учёбы, сомнений, тренировок. Позади — холод и тревоги, первые поцелуи и чужие взгляды, недоверие, боль и свет. Сейчас — только она и воздух за окном, послушный, как домашний кот.

На площадке воздух был неподвижен — редкая тишина перед тем, как ветер вздохнёт впервые за день. Лена шагала в утреннем свете, зная, что это последняя пятничная тренировка. Всё, чему можно было научиться от Винсента, она уже забрала. Всё, что можно было сказать между строк — уже было сказано.

Ее уже ждал Винсент. Он стоял спиной, глядя в небо, и только по лёгкому вздрагиванию плеч Лена поняла — он знал, что она рядом.

— Опоздала, — сказал он, не оборачиваясь.

— Считанные секунды, — возразила она с улыбкой.

Он повернулся, и его взгляд был таким — спокойным, ясным, будто он тоже прожил всё это время вместе с ней.

Он хмыкнул и протянул ей перчатки.

— Сегодня без вступлений. Мы оба знаем, ради чего пришли. Сначала — взлёт и поток, потом — уклонение и щит. Покажи мне, чему ты научилась, а я скажу: достойна ли ты выпускного пирога.

— С тыквой?

— Нет, с мясом. Начинай.

Они двигались, как старые партнёры по танцу. Лёгкая подача ветра — и Лена уже в воздухе. Щит, как парение. Уклон — как изящный поклон. Она знала, где её центр тяжести, где край потока, где опасно и где можно рискнуть. Магия текла, как по венам. Никакого хаоса, а только порядок.

Когда она опустилась на землю, дыша чаще, чем хотелось бы, он кивнул.

— Всё, Тейла. На этом — финиш. Моё преподавание себя исчерпало.

— Ого. Как официально. Ты всегда так бросаешь учениц?

— Только тех, кто стал лучше меня. — Он усмехнулся и снял перчатки. — Впрочем, я просто ускорил то, что и так было неизбежно.

Он подошёл ближе, протянул руку, как будто хотел взъерошить ей волосы, но передумал.

— Помнишь, как ты в первый раз испугалась ветра?

— Я не испугалась! — фыркнула она. — Я оценила риски.

— А теперь? Щит, полёт, управление потоком, даже манёвры в бою — ты не просто справляешься, ты играешь с магией. Как будто она — часть тебя.

Тейла улыбнулась.

— Я и правда чувствую, будто магия теперь не инструмент, да и раньше я пыталась контролировать магию, как неуклюжую кошку, а теперь мы договорились. Она больше не царапается, а мурчит.

— Значит, я тебя не испортил. Уже прогресс. — Он подмигнул. — И всё же не забывай: даже самый талантливый воздухоплаватель падает, если перестаёт смотреть вперёд.

— Спасибо, Винсент. Правда. За всё.

— Не начинай, — качнул он головой. — Если начнёшь благодарить, я заплачу и превращусь в летучую мышь на глазах у всех.

— Тогда тем более начну.

Они оба рассмеялись — легко, искренне, сбрасывая не только напряжение последних упражнений, но и тихую грусть момента: глава, в которой они были учителем и ученицей, подходила к концу. Осталась только дружба — тёплая, спокойная, без обязательств, но с уважением и благодарностью к друг другу. Винсент опустился рядом на скамейку, вытянул ноги и, бросив взгляд на площадку, где они столько раз спорили, ошибались и побеждали, тихо сказал.

— Хорошая была история, правда? — проговорил он, будто отпуская всё прожитое за это время.

— Да, друг мой, — тихо откликнулась она, с улыбкой глядя вперёд. — Иногда я думала, что мы с тобой — как буря и камень, но всё равно как-то сработались.