Она просто шагнула ближе и прижалась щекой к его груди, чувствуя, как его ладони обнимают её, осторожно, почти благоговейно, и в этот момент не нужно было слов.

Она знала, и он знал.

Они шли по тропинке обратно к корпусу, и их пальцы то и дело касались — сначала случайно, потом нарочно. Лена чуть повернула ладонь, и Барс, не говоря ни слова, переплёл с ней пальцы — так просто, будто они всегда ходили вот так, держась за руки.

Иногда он слегка раскачивал их сцепленные руки, и Лена улыбалась нежно, глядя на него искоса. Они шли, чуть размахивая переплетёнными пальцами, как дети, которым не нужно ничего доказывать.

Над Академией гас свет. Окна теплились, как далекие фонари в тумане, воздух густел ароматами ночной травы, нагретых за день камней и догорающим светом. Всё вокруг будто притихло — чтобы не спугнуть то волшебное, что было между ними сейчас.

Перед входом в общежитие Барс вдруг остановился.

— Можно я тебя сейчас поцелую? Мне так хочется почувствовать твои губы.

Она с удовольствием подставила свои губы для поцелуя, потому что тоже этого хотела.

Он поцеловал её с такой глубокой нежностью, что всё внутри Лены отозвалось дрожью. Его ладонь легла ей на талию, вторая скользнула к шее, пальцы чуть сжали кожу — будто хотел не удержать, а запомнить прикосновение. Она прижалась ближе, ответив на поцелуй искренне, как будто только училась говорить на новом, очень важном языке.

Его губы были тёплыми, немного требовательными, но не спешили — будто каждый миг значил что-то большее, чем просто касание. Он целовал не магичку, не носительницу дара, не ту, кто сильна, а Лену. Девушку, которую хотел видеть рядом, и она это чувствовала каждой клеткой.

Прощание затянулось. Они всё стояли у входа, переговаривались, смеялись, он что-то шептал, она уткнулась ему в грудь, он обнимал. Всё было просто — и от этого невозможно ценно.

— Так, голубки! — раздалось из тени. — Вам уже делали замечание! Хватит этого непотребства.

Они оба резко обернулись: комендантша женского крыла, с неизменным строгим видом и пронзительным взглядом.

— Барс, у тебя даже комната в другом крыле! — продолжила она, прищурившись. — А ты, Тейла Айрвуд, не забывай, что правила для всех одинаковы, даже если вы тут… — она выразительно махнула рукой в сторону их сцены. — Влюблённые голубки!

— Уже ухожу, — сказал Барс с самым вежливым видом, каким только мог. — Простите, мадам.

Тейла едва сдержала смешок. Они обменялись быстрым взглядом — глаза смеялись.

— Тейла, — шепнул он ей у самого уха, уже отступая. — Увидимся завтра в учебном корпусе, милашка.

Она засмущалась от его обращения. Ещё долго стояла на месте, глядя, как он уходит в темноту мужского крыла и только потом пошла в свое. Сердце билось ровно, но в нём было что-то новое.

Ночью Лена долго не могла уснуть.

Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло прохладным ветром. Где-то в вышине, над шпилями Академии, перекликались ночные птицы, а за гранью слуха — шептал воздух. Её воздух. Он больше не пугал и не нёс угрозы — только покачивался мягкой зыбью, будто обнимал.

В голове проносились отрывки уроков, обрывки слов — и взгляд Барса, тёплый и серьёзный, когда он шагнул ближе во время тренировки, чтобы поправить её стойку и голос Винсента — всё такой же спокойный, внимательный, но теперь сдержаннее, как будто он действительно начал принимать её выбор.

Всё было на своих местах. Даже она сама.

Лена чувствовала себя не случайной ученицей, а частью этого мира — ученицей Академии, воздушницей и просто девушкой, которая больше не боится мира.

Пальцы сами собой потянулись к кулону — тому самому, что остался после матери. Тёплый, гладкий, он напоминал ей, откуда она пришла, и кем стала.

Магия внутри — это она сама. Та, что выросла из страха, и сомнений, из чужой боли — и стала собой. Простой и сложной. Смешной и упрямой.

Лена закрыла глаза, и перед сном — почти на грани между явью и сном — прошептала.

— Спасибо, тем кто меня сюда перенес. Я благодарна.

А воздух за окном чуть дрогнул, будто отвечая.

Дорогие читатели!

Если вам нравится история — не забывайте ставить звёздочки и оценки, это правда помогает продвигать книгу и даёт мне понять, что я всё делаю не зря.

Я есть вInstagram (taelwei.author), Telegram (soft_snuggles23) и наBoosty (Tael Wei Author). Там можно найти закулисье книги, иногда спойлеры и всякие интересные штуки (а на Boosty — эксклюзивные подписки и бонусные главы).

По поводу визуализаций: я больше не буду делать картинки к каждой главе автоматически — это требует много времени и отдачи пока, увы, мало. Если хотите увидеть конкретную сцену или персонажа — напишите в комментарии под главой или в любую соц. сеть, и если будет интерес, я сделаю иллюстрацию специально по запросу.

Спасибо, что читаете, комментируете и живёте этой историей вместе со мной. Каждая ваша звёздочка — как обнимашка для автора! Так же, извините за долгое отсутствие — я приболела и вынуждена была взять больничный на довольно продолжительное время. Сейчас уже иду на поправку и возвращаюсь к работе над книгой. Спасибо всем, кто ждал и не забывал.

Глава 32: Друзья и семья

Когда над шпилями Академии опускались облака — прозрачные, как конденсат в алхимических ретортах, — и тенистые дорожки между корпусами покрывались вязью вечернего света, Лена получила весточку. Её передал Кай, мельком сказав, что письмо — от брата. Ларс, временно находившийся в столице по делам ремесленного цеха, зашёл к городскому кузнецу и нашёл время на встречу. В короткой строчке он указывал место встречи — небольшая таверна с видом на городской парк — и просил, если можно, взять с собой Барса и Винсента.

Она долго смотрела на пергамент, гадая, как именно брату пришло в голову пригласить обоих, но, поразмыслив, решила, что Ларс не из тех, кто делает что-то без причины. На обеде, когда столовая гудела от голосов, она отыскала Винсента первым. Он, как всегда, окружённый восхищёнными взглядами, вёл себя с тем врождённым изяществом, каким обладают только истинные аристократы: щедро улыбался, обедал неторопливо, с той вежливой грацией, что у него получалась даже без усилий. Барса она приметила чуть позже — он сидел ближе к окну, жевал сосредоточенно, не отвлекаясь ни на кого.

— В субботу, — начала она, став между ними, как между