собой ради нее. Её присутствие стало буфером или — чем-то вроде тонкой мембраны, через которую проходит воздух, и огонь.

Лена привыкала к новому распорядку, как будто он всегда был с ней — просто прятался где-то в тени старой жизни. Решив наконец стать дисциплинированнее, она начала выходить на пробежки на рассвете, ещё до завтрака, когда общежитие дышало сонной тишиной, а двор окутывал серебристый туман. В этот час воздух был особенно свеж — влажный, полный запахов зелени, росы и чего-то магического, почти неуловимого, как нота, затихающая прежде, чем её успеешь расслышать.

Иногда — всё чаще — к ней присоединялся Барс. Он будто бы случайно появлялся у входа в общежитие как раз в тот момент, когда она собиралась бежать и, конечно, сопровождал. Тренировки с ним были сложными. Не потому что он мешал — хотя мешал, и ещё как, — а потому что рядом с ним сердце начинало стучать в два раза быстрее. Он не отпускал ни одного утреннего момента без поддразнивания, косых взглядов, полушуток и порой — едва заметных прикосновений. Иногда он хватал её за руку, когда она спотыкалась, иногда — бежал слишком близко, чтобы она могла думать о темпе.

Пробежки превращались в утренние танцы на грани флирта и поединка. Она пыталась сосредоточиться, он — будто проверял, насколько она может сохранять спокойствие, когда он рядом и всё это — под шелест ветра и лёгкий пар над травой, будто сама природа затаила дыхание, наблюдая, как двое учатся быть рядом.

Она вспоминала одно утро особенно ярко.

Тогда он шёл рядом, почти не отставая и не обгоняя. То нарочно замедлялся, то вдруг ускорялся, создавая между ними расстояние, а затем вновь сокращал его с хищной лёгкостью и всё это — с тем самым выражением лица, которое выводило её из равновесия куда сильнее, чем любая физическая нагрузка.

— Ты опять краснеешь, — заметил он тогда, даже не глядя. — Или это утреннее солнце так играет с твоими щеками?

— Это ты мешаешь мне бежать, — огрызнулась она.

— А я разве не часть утреннего пейзажа? Я тут исключительно ради вдохновения.

Она попыталась ускориться — и тут же почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили её под колени и спину.

— Барс! — ахнула она, взлетая в воздух, точно это был не бег, а полёт.

Он засмеялся, легко и искренне, как мальчишка, которому удалось невозможное.

— Раз не можешь обогнать, то я буду нести тебя сам, — сказал он весело и продолжил бежать, неся её на руках, как что-то бесценное.

Она обняла его за шею, сначала из-за страха упасть, но потом — просто потому что не хотелось отпускать. Они оба смеялись, забыв, что вообще-то бегали для дисциплины. С тех пор она больше не пыталась делать вид, что эти пробежки — только ради формы.

В остальное время Тейла училась.

Сначала — тяжело. Она отставала по теории, в особых дисциплинах путалась в терминах, не всегда успевала за общей программой, но не сдалась. Вечерами сидела в библиотеке, делала пометки, спрашивала у Селесты, у Жереми, у преподавателей. Её заметили. Один из наставников, пожилой маг с седой бородой и запахом табачных трав, как-то сказал:

— У вас не просто талант. У вас особый подход. Вы не схватываете быстро, но зато держите крепко знания. Это даже лучше.

Она поблагодарила его, с тем восторгом, который редко испытывают взрослые. Каждое новое достижение, каждое «получилось» внутри отзывалось так, как будто в ней распускался ещё один цветок.

Однажды, после практики, она задержалась на площадке.

Солнце клонилось к горизонту, ветер дул ровно, почти ласково. Она встала в центр круга, закрыла глаза и вдохнула. Сегодня был их факультатив, но Винс еще не пришел.

Воздух отозвался мягко, словно шёлк, обвил её, поднял пряди волос. Она вытянула руки, и потоки пошли между пальцами, как нити. Ветер стал слышен. Она не управляла им — она разговаривала.

Где-то сбоку тихо, почти удивлённо прозвучало.

— Вот теперь, ты смогла.

Она обернулась. Винсент стоял, не приближаясь.

— Ты слышишь, как небо дышит? — спросил он.

Лена кивнула. В груди пульсировало странное ощущение гордости. Как будто всё на своих местах и внутри неё и вправду была магия — не изученная, но ее.

Винсент подошёл ближе.

— Ты можешь стать одной из лучших, — сказал он негромко. — Если продолжишь так же. Не слушай тех, кто говорит, что путь должен быть быстрым.

Она не знала, что сказать. Только смотрела, и в этот момент почувствовала, что слова — излишни.

После тренировки они не спешили расходиться. Площадка опустела, но воздух ещё хранил следы магии — как после грозы земля пахнет по-другому, так и здесь что-то изменилось. Лена стояла босиком на тёплых плитах, ветер перебирал подол её формы, как будто ласкал за смелость.

— В следующую пятницу, в это же время? — спросил Винсент.

Она кивнула.

— Ты хорошо справляешься, Тейла, — добавил он мягко. — Но главное — не забывай, кто ты, даже когда поток сильнее тебя.

Она улыбнулась, благодарная за его уверенность. Посмотрела ему в глаза — с уважением к другу и наставнику. Их связь перешла в нечто другое: зрелое, спокойное, то, что остаётся, когда остыла романтика, но осталась ценность.

Когда он ушёл, она осталась на площадке ещё на минуту — отдышаться, привести мысли в порядок. И тогда заметила его.

Барс стоял у самого края, прислонившись к колонне. Он был здесь всё время? Или только недавно? Она не знала, но видела, как он смотрит. Смотрит — как на самого любимого человека.

Он подошёл, не спрашивая, можно ли.

— Устала? — тихо спросил он, стоя в полушаге, не касаясь, но будто окутывая собой.

— Нет, — она улыбнулась, не скрывая лёгкой усталости и удовольствия. — Первый раз за долгое время чувствую, что у меня все получается.

Он молча кивнул, и уже в следующий миг его куртка оказалась у неё на плечах. Привычный, вроде бы обыденный жест, но от него внутри разлилось тепло — не от ткани, а от его внимания, заботы, присутствия.

— Ты знаешь, но я смотрел, — сказал он, и она почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Всё это время. Ты стараешься, и вся светишься, когда получается. Ты и правда сильная, но самое красивое в этом — то, как ты сама начинаешь в это верить.

Она посмотрела на него — и увидела в его взгляде не просто восхищение. Там была нежность, чуть грусти и бесконечная привязанность.

— Мне повезло, — продолжил он, уже глядя ей в глаза. — Сильно повезло. Ты такая красивая, талантливая…