Она млела в его объятиях, вдыхая запах его кожи, слыша, как мягко он шепчет: «Ты — моя» и впервые не испугалась этих слов.

Как странно... Ещё совсем недавно она жила с мыслью, что всё уже было — и всё потеряно. Что на ее долю выпал опыт, от которого не оправиться, и сердце, однажды преданное, будет лишь биться по инерции, но никогда — по зову любви.

Лена не искала этого. Не ждала и даже не надеялась. В новом мире она хотела просто жить. Дышать свободно и не бояться. Не вспоминать прошлой ужас и уж точно не верила, что кто-то сможет пройти сквозь ту стену, которую она успела выстроить — неумело, в спешке.

Но вот — она здесь. В его объятиях и всё, что казалось невозможным, стало реальным — живым и тёплым.

Барс... Он не был героем из юношеских грёз. Ни спасителем, ни принцем, ни идеалом. Он был упрямым, резким, молчаливым и в этом, возможно, было его главное достоинство — он не обещал быть лёгким, но он был рядом. Не просил — чувствовал. Не настаивал — просто был рядом, пока она путалась в себе, пока внутри боролись страх и надежда.

Лена вспоминала, как читала глупую, но трогательную историю — про попаданку и дракона, про «истинность» и про связь, сильнее слов. Тогда усмехнулась — как же это наивно, а теперь она стоит в объятиях ее дракона, и в этом нет ничего наивного. Только покой и тепло. Только тот взгляд, от которого растекается лужицей.

Лена не знала, чем обернётся их история, но она дает ей шанс, потому что, как ни странно, именно он — со всей своей сдержанностью, пылом и добротой, спрятанной за колючками — сумел сделать то, чего она не ждала от никого: завоевать ее.

И, быть может, это и есть та самая истинность, о которой когда-то писали в чужой книге. Только теперь — это не история любви.

Когда они вернулись домой, Лена уже не удивлялась тому, что он снова остался. Он держал за руку, когда они шли по тропинке.

И когда солнце совсем ушло за холмы, а воздух наполнился вечерними голосами, Элира сама — будто прочитав в глазах дочери всё — предложила Барсу остаться с ночевой.

Он поблагодарил вежливо, как и положено аристократу, а Лена, не глядя на него, закусила губу — и пошла на кухню за лишней порцией ужина.

— Ужин будешь? — спросила она строго, как будто сомневалась, что он вообще ест.

— Если можно, — вежливо ответил он. — Спасибо за приют.

— Только без поцелуев у меня под окнами, — добавил Ларс мимоходом, появляясь с дровами.

Лена бросила в него салфетку, Барс улыбнулся краем губ — и вдруг весь дом показался ей родным. Как же было хорошо…

И пусть она не знала, что будет дальше, но это утро, этот день — точно стоил того, чтобы запомнить.

Глава 30: Возвращение

Вернувшись в Академию, Лена поняла, что слова «домой» могут значить многое. Здание с башенками, запах пыльных фолиантов, утренние переклички домовых и магические колодцы с бурлящей водой — всё это встретило её, как если бы она не отсутствовала вовсе. Как будто месяц каникул был не больше, чем сон, затерявшийся между занятиями.

И всё же что-то изменилось в ней. В том, как она смотрела на свою комнату, на трещину на лестнице, которую раньше не замечала, и в том, как держала Барса за руку — не смущаясь, не прячась, а так, будто это было самое естественное в мире.

Он шагал рядом, чуть сзади, позволяя ей идти первой, будто снова впуская её в этот мир. На лице у него не было ни тени напряжения и это, пожалуй, удивляло больше всего. Барс — не напряжённый, а милый. Барс, сдержанно улыбающийся, когда к ним подбегает Селеста и на радостях чуть не сбивает Лену с ног.

— Ты сияешь! — воскликнула она, стискивая Лену в объятиях. — Серьёзно, Тейла. Ну скажи мне, ты влюбилась?

Лена только фыркнула, краснея, как варёная свёкла, и спряталась за спиной Барса. Тот промолчал, но это было не от скуки и не от раздражения — он будто наблюдал за этой сценой с лёгкой насмешкой, как человек, который в глубине души очень доволен происходящим, но, увы, не обучен это выражать.

— Я знал, что так будет, — объявил Кай, появляясь рядом с грацией актёра на сцене. — Моя сестра тоже говорила: если парень тебя сначала бесит, потом спасает, потом бесит снова — это любовь.

— Или расстройство личности, — буркнул Жереми, зевая. — Я, между прочим, ставил на вампира.

Барс посмотрел на него, приподняв бровь, но без намёка на угрозу и это, пожалуй, окончательно сбило с толку даже Жереми.

— Вампир вышел в финал, — объявила Лена, чтобы сгладить паузу. — Но проиграл дракону.

— Как всегда, — театрально вздохнул Кай.

— Это что же… — Селеста наклонилась, заговорщически щурясь. — Ты с ним теперь, ну, официально?

Лена ничего не ответила, но её рука всё ещё была в руке Барса, и больше никаких доказательств не требовалось. Молчание оказалось куда красноречивее.

И всё же, как бы хорошо она ни себя чувствовала, под ложечкой всё равно жгло ожидание. Был один человек, с которым ей предстояло встретиться, и она боялась того, что они могут перестать общаться.

Винсент пришёл сам. Как и всегда — внезапно, будто материализовавшийся из утренней дымки. Он держал в руках книгу, которую явно не читал, и шагал с ленцой, точно вышел только за тем, чтобы пройтись под утренним солнцем. Когда он остановился в двух шагах от Лены, на губах его была та самая полуулыбка — мягкая, но не обезоруживающая.

— Ты вернулась, — сказал он, не столько утверждая, сколько приветствуя. В его голосе не было ни укоров, ни скрытого смысла. Просто тепло, как у старого друга, который не требует объяснений.

— Вернулась, — ответила Лена, и внутри стало легче.

Винсент перевёл взгляд на Барса. Они смотрели друг на друга не как соперники или враги, а как мужчины, которые смирились с ее выбором и установили нейтралитет.

Винсент понял: выбор уже сделан. Теперь это стало очевидно. Он не злился и не ревновал, так как уже пережил всё это, когда Лена сказала, что хочет остаться друзьями, а сейчас посмотрел, кивнул едва заметно — как будто соглашался с чем-то внутри себя.

— Без драки обойдёмся? — с лёгкой усмешкой спросил