class="p1">— Меня уже чуть не поймали два домовых и одна комендантша, — шепнул он, довольный собой. — Я же обещал.

Он посмотрел на неё — весь вид её, босая, промокшая, пахнущая мятным мылом, с покрасневшими от горячей воды щеками, сбил ему дыхание. Она выглядела как дух стихии, как сама буря — только домашняя, тихая, сияющая.

— Ты рискуешь… — прошептала она, но он уже подошёл ближе.

— Стоит того.

И прежде чем она успела сделать ещё шаг, Барс подхватил её на руки. Уверенно, привычно — будто так делал всегда. Лена ахнула, вцепилась в его шею, полотенце чуть соскользнуло с плеча, и она инстинктивно прижалась крепче.

— Барс… — выдохнула она.

— Шшш. Тише, буря. Я отнесу тебя.

Он двигался быстро, но тихо, избегая скрипящих половиц, ныряя в тени между световыми пятнами. Лена прятала лицо у него на груди, а сама, вопреки здравому смыслу, беззвучно смеялась. Он и правда проник в женское крыло, еще до ее похода в душ, словно герой сказки или вор-джентльмен, и не ради похоти, а ради глупой, упрямой, волнующей любви.

Он отворил дверь её комнаты ногой и, не выпуская её из рук, захлопнул её за собой. Только когда опустил её на кровать, она наконец решилась поднять глаза.

— Ты ненормальный, — прошептала она, всё ещё не отпуская его.

— Безусловно, — кивнул он, и присел рядом.

В комнате пахло мятой, мылом. Он посмотрел на неё внимательно, как будто впервые.

— Мне надо кое-что тебе отдать, — сказал он и вытащил из внутреннего кармана маленькую шкатулку. Деревянную, с резьбой.

Внутри лежало кольцо — тонкое, серебристое с узором в виде переплетённых крыльев. Его обод был выгравирован нежным витиеватым узором, в котором угадывались крылья, язык пламени и — знакомая руна её стихии. Символ рода.

— Это не формальность, — сказал он, чуть хрипло. — У нас не будет дворцовых приёмов и глашатаев. Только ты и я, но, если ты наденешь это кольцо — это будет значить больше, чем клятва. Это будет наш официальный совместный путь.

Лена со слезами взяла кольцо. Сердце стучало, как набат, но лицо залило румянцем и только глаза предательски блестели.

— Тогда и ты тоже. — Она вытащила из шкафчика маленький, плоский медальон. Внутри, за стеклом, был засушенный цветок. Маленький, почти выцветший, но с нежным очертанием. — Я хранила его всё это время. Он уцелел, как и мы. Значит, не зря.

Барс взял медальон — бережно, как будто тот и правда был живым существом — и провёл пальцем по стеклу, где лежал засушенный цветок, а потом коснулся губами. Не просто в знак благодарности — а как клятву их отношениям.

— Значит, мы оба что-то хранили, — наконец сказал он, глядя на неё чуть насмешливо, но в глазах уже плескалась неуверенность. — Похоже, мы оба глупые сентиментальные драконы.

— Ну, один из нас точно дракон, — улыбнулась она, вытирая уголок глаза. — А второй — человек, а это кольцо ведь тоже про это, да?

— Крылья, пламя и воздух. Всё, что есть во мне, теперь с тобой.

Он взял её руку — маленькую, тёплую — и медленно надел кольцо. Оно легко скользнуло по пальцу, будто ждало этого. Будто предназначалось.

— Оно немного большое, — прошептала она, аккуратно поворачивая кольцо на пальце.

Барс взял её ладонь и на миг накрыл своей.

— Ещё бы, — ответил он. — Оно подстраивается под того, кто носит. Старинная родовая вещь. Магия рода подбирает форму сама, если ты правда часть этой истории.

На её глазах металл чуть дрогнул, едва уловимо заискрившись, и кольцо легло точь-в-точь по размеру — как будто всегда было там.

— Видишь? — сказал он мягко. — Оно уже тебя приняло.

Лена только выдохнула, ощущая лёгкое, тёплое покалывание в том месте, где украшение теперь касалось её кожи.

— То есть ты хотел сказать, что теперь я официально в родословной?

— Ещё нет, — прошептал он, прикасаясь губами к её лбу. — Но, если ты захочешь — буду ждать сколько угодно.

Она только качнула головой — и вдруг потянулась вперёд, прижалась к нему, вся — от волос до самых пальцев, словно хотела доказать: она с ним навсегда. Он так же, крепко прижал её к себе и вдохнул запах её волос.

— Останься, — прошептала она. — Не для… ну… — Она замялась. — Просто будь рядом.

— Я и не собирался уходить, — ответил он спокойно. — После всего этого — нет.

Ночь опустилась над Академией. За окном шелестели ветви, ветер прикасался к стёклам, будто благословлял их покой.

В комнате горела только одна лампа — янтарным, медовым светом. Барс лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, а Лена устроилась рядом, у него на груди, проводя пальцами по его тёплой коже. Он мурлыкал что-то едва слышное — может, старую колыбельную.

— Всё хорошо, да? — прошептала она.

— Угу. — Его ладонь легла на её поясницу, успокаивающе. — Теперь всё отлично.

— Ты такой тёплый.

— Моя сладкая булочка…

Она рассмеялась, положив ладонь на его грудь, туда, где билось сердце.

— Я думала, всё будет иначе. Что любовь — это боль, а ты мне показал обратную сторону отношений.

Он чуть поднялся на локте и посмотрел на неё — волосы её расплылись по подушке, кожа сияла, глаза были ясными, как раннее утро.

— Потому что мы предназначены друг для друга.

И снова поцеловал её — мягко, едва касаясь губ, словно спрашивая разрешения, но, когда она, не отводя взгляда, приблизилась сама, он углубил поцелуй. Его ладонь легла ей на щёку, другая — на поясницу, притягивая ближе, бережно, но настойчиво. Лена чувствовала, как под кожей пробегают искры, как будто магия внутри неё отзывалась на его прикосновения. Он не торопился, не рвался вперёд.

Его губы тянулись к её, будто он хотел запомнить вкус, касание, дыхание. Он прижался вплотную, и она инстинктивно выгнулась к нему.

Она чувствовала, как сердце отзывается на каждый его жест, как руки скользят по её спине, как тепло тела притягивает сильнее любых слов. Не было громких признаний — только тяжёлое дыхание, разгорячённая кожа и их смешанные, сбивчивые движения в поиске друг друга.

Он легко уложил её на подушки, приподнялся, чтобы снять рубашку, и, когда снова наклонился, между ними не осталось ни одного барьера. Только они с доверчивым смехом, с полуусмешками в поцелуях.

И она не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о нём — здесь, сейчас, в этих руках, в этом взгляде, в этом касании.

Поздно ночью, когда Лена уже почти заснула, прижавшись к нему под одеялом, Барс ещё долго лежал, слушая её дыхание, гладя кончиками пальцев её