руку, где мерцало кольцо. Он запоминал каждый вдох, изгиб плеч, каждую непослушную прядь волос.

А потом шепнул едва слышно, в темноту, целая ее пальчики.

— Моя буря.

Утро пришло как наглый вторженец. Солнце, не спросив разрешения, влезло в окно и принялось вылизывать золотым светом всё подряд — от её плеча до его щеки. Лена зажмурилась, уткнувшись в грудь Барса. Он не спал, а лежал и смотрел на неё с видом дракона, который категорически не собирается никуда уходить.

— Уже светает, — пробормотала она.

— Угу, — ответил он, не шевелясь. — Если не будем этого замечать, может, оно передумает.

— У тебя логика, как у сонной кошки.

— И всё равно ты меня любишь. Значит, работает.

Она хихикнула, потянулась, зевнула — и вдруг оказалась под ним. Одним движением он перевернул её, прижав к матрасу, а пальцы легко скользнули по её талии, вызывая мурашки. Его глаза больше не смеялись. Они смотрели серьёзно, голодно, с той самой жаждой, от которой по спине пробегал ток.

— Ты не передумала быть моей? — шепнул он, коснувшись губами её уха.

— После такой ночи? Никогда, — прошептала она, прикасаясь ладонью к его щеке.

Он целовал её иначе, чем вчера. Медленно, глубже, с тем знанием, что уже можно, уже позволено всё. Пальцы скользнули по изгибам её бёдер, коленей, живота — и снова вверх. Он знал, где она дрожит, где замирает дыхание, где разгорается тепло.

Он дразнил ее. Она прикусила губу, выгнулась навстречу и прошептала его имя — тихо, как просьбу и разрешение одновременно.

В этот раз всё было по-другому. Жадно до близости, до неё. Она стонала тише, но чувствовала глубже. Каждый толчок, каждый поцелуй был как обещание, как утверждение: «ты моя». С той драконьей верностью, которая не нуждается в цепях, только в пламени.

Они двигались в унисон. Он ловил её вздохи губами, целовал в шею, в плечи, в ключицы. Она гладила его спину, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы. В какой-то момент он замер, прижавшись лбом к её щеке, и только дышал и это дыхание стало их общей молитвой — за утро, за встречу, за то, что больше не надо притворяться сильной в одиночку.

И когда всё закончилось, он остался, накрыл её собой, и шепнул в самое сердце.

— Вот теперь всё правильно, — пробормотал он в её волосы.

— Потому что дважды? — лениво улыбнулась она, прижавшись щекой к его груди.

— Потому что ты со мной и больше никуда не денешься, — его голос звучал хрипло, но в нём было что-то неожиданно мягкое.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него — с растрепанными волосами, полу опущенными веками и искренним, немного глупым выражением влюблённого мужчины.

— Я и не собиралась, — прошептала она, коснувшись губами его щеки. — Ты же сам сказал: я теперь — твоя буря.

Он усмехнулся и поцеловал её в ответ — неторопливо, с тем спокойствием, которое приходит, когда все страхи рассеяны и тут в коридоре раздались шаги. Размеренные и — что хуже всего — с характерным цок-цок-цок.

— Это... — начала она, приподнимаясь.

— Комендантша, — подтвердил Барс, уже перекатившись с кровати и натягивая рубашку на голый торс с ловкостью бойца, спасавшего честь семьи.

— Чёрт! — зашипела Лена, вскакивая и натягивая на себя халат. — Ты ж обещал выйти тайно!

— Я и вышел! А потом вернулся — потому что у тебя холодные ноги, и я волнуюсь за твои суставы.

— Барс!

Он уже стоял у окна, отодвинув занавеску. Лена затаила дыхание, пока он, со всей серьёзностью разведчика, оценивал обстановку.

— У тебя под окном нет кустов. Серьёзный недочёт. Где драматизм?

— Сейчас будет драматизм, если тебя выгонят за нарушение устава! Что скажем?

— Что я — дракон и телепортировался или что я — твой домовой. Кстати, звучит не так плохо.

— Барс!

Он обернулся, улыбнулся ей своей самой невинной улыбкой и подошёл. Прижал к себе, поцеловал быстро, но крепко — и шепнул.

— Если что, скажи, что спасал от ночных кошмаров. Никто не осудит.

— А ты?

— А я осудю комендантшу. За то, что разбудила мою девушку.

Стук в дверь.

— Айрвуд, доброе утро. Проверка комнат. Всё в порядке?

Лена сглотнула. Барс уже почти висел за окном.

— Да, всё в порядке! — звонко крикнула она. — Утренняя гимнастика! Практика дыхания! Не заходите!

— Молодец, Айрвуд. На тебя бы всем равняться, — отозвалась комендантка и удалилась.

Лена медленно выдохнула, а Барс вернулся с подоконника в комнату, как ни в чём не бывало, и уселся обратно на кровать.

— Знаешь, — сказал он. — Мне кажется, я теперь официально живу здесь. Надо оформить прописку.

Она бросила в него подушкой, потом сдалась, подошла и уткнулась лбом ему в плечо.

— Сумасшедший ты дракон.

— Твоя проблема в том, что ты меня любишь и моего дракона, — отозвался он довольным тоном, укрывая их одеялом снова. — И он это знает.

И они так и остались — вполголоса смеясь, обнявшись, спрятавшись под одеялом от всего мира, даже от комендантши.

«Если вам понравилось — подпишитесь и загляните в эпилог. Там есть сюрприз и пара слов от меня.»

Эпилог: Там, где воздух поёт

Дорогие читатели!

Спасибо, что прошли со мной этот путь — от первой строчки до финальных страниц. Если вы дочитали до конца, значит, эта история стала хоть немного вашей, а для меня это — главное.

Я мечтаю стать коммерческим писателем и писать для вас постоянно — без долгих пауз, с интересными героями, живыми чувствами и историями, которые хочется перечитывать. Чтобы это стало реальностью, мне нужно совсем немного: всего 150 постоянных читателей, тех, кто ждёт продолжения, подписан и следит за новинками.

Если вам понравилось — подпишитесь, оставьте отзыв, расскажите, какие жанры и истории вы хотите видеть дальше. Фэнтези? Романтика? Детективы? Темная страсть? Я с радостью услышу вас.

Обещаю: вы будете знать обо всём заранее. Если вдруг будут паузы — я обязательно скажу, а пока давайте просто дочитаем эту историю до конца.

Спасибо, что были со мной. Надеюсь, это — только начало.

С любовью,

Т.В.

_________________________________________________________________________________

Прошёл ещё один учебный год. Второй — с того самого момента, как Лена впервые переступила порог Академии, всё ещё дрожащая от тревоги, но уже с искрой в глазах. Учёба, тренировки, друзья, чувства — всё вплелось в неё, стало частью новой жизни. И вот теперь весна снова пришла, будто выжидала — не нарушит ли кто хрупкое равновесие. Сначала — звонкая капель, запах прогретой земли и робкие травинки у стены Академии. Потом —