Без сомнения, на визит в банк мистера Пепперкорна подвиг доктор Фриборн. Не то чтобы доктор прямо посоветовал ему пойти в банк, скорее внушил ему мысль, что такой визит может оказаться полезным.

– Вы – двое отцов, выставляющих себя глупцами, – говорил доктор. – У вас обоих золотые дочери, а вы намерены разбить им сердце из нежелания отдавать деньги молодым людям, которые их полюбили.

– Неужели вы хотите сказать, что выдали бы своих барышень за первых, кто к ним посватался?

– У меня никогда не было больших денег, чтобы дать моим дочерям, а мужчины, которые к ним сватались, все были со средствами.

– Но если бы у вас были деньги, а у них не было, неужели вы бы не задали этот вопрос?

– Никто не должен хвастать, что в таких-то обстоятельствах жизни поступил бы правильно, и особенно если ему не выпадало подобного испытания. Но если у претендента на руку дочери есть все нужные моральные качества, отец девушки не должен отказывать ему в деньгах. Будьте уверены: Полли намерена своего добиться. Провидение подарило вам решительную дочь.

В ответ на этот комплимент мистер Пепперкорн почесал в затылке.

– Хотел бы я сказать то же самое моему другу Гринмантлу. Вы с ним в одной лодке и должны подумать, как вам поступить, – продолжил доктор.

Пепперкорн решил запомнить фразу про лодку и задумался, что стоит, наверное, зайти к мистеру Гринмантлу.

– Чего вы вообще хотите? Вы же не герцоги, ищущие супругов для своих высокородных дочерей!

Безусловно, в сказанном таилась некоторая порция яда. Доктор Фриборн прекрасно знал слабости мистера Гринмантла и намеревался бить в самое болезненное место. Дистанция между банкиром и пивоваром была в его глазах совсем не так велика, как в глазах мистера Гринмантла. Он, верно, сказал бы, что разделительная черта проходит чуть ниже его самого. В любом случае, по мнению доктора, в интересах Эмили следовало убедить ее отца, что мир на ее стороне. Потому-то он и навел мистера Пепперкорна на мысль о визите в банк.

По возвращении на пивоварню первым, кого мистер Пепперкорн увидел у входа в собственное священное убежище, был Джек Холликомб.

– Чего это ты тут ждешь? – грубо спросил он.

– Я хотел бы с вами поговорить, мистер Пепперкорн.

– Что ж, вот он я!

Рядом были двое или трое работников, и Джек не считал, что может говорить в их присутствии.

– Что ты хочешь сказать? Говори быстрее, я занят. Солода нам не надобно будет еще неделю, но это ты и так знаешь, а как понадобится, сможешь привезти без всяких лишних разговоров.

– Я не про солод или чего такое другое.

– Тогда я не знаю, о чем ты хочешь говорить. Сейчас я очень занят, я уже сказал.

– Вы можете уделить мне пять минут в доме.

– Нет, не могу.

Однако мистер Пепперкорн рассудил, что негоже ему обсуждать дочку в присутствии рабочих, и подумал, что Джек Холликомб, если его вынудить, заведет этот разговор прямо здесь.

– Ладно уж, заходи, – сказал он.

Едва Джек вошел вслед за ним в комнату, мистер Пепперкорн плотно затворил дверь.

– Так что у тебя ко мне? Думаю, ты хочешь говорить про мою девицу.

– Да, мистер Пепперкорн.

– Тогда заруби себе на носу: она не про тебя. И как только ты набрался нахальства к ней подъезжать? У тебя ни образования нет под стать ее образованию, ни денег.

Джек вскинулся, когда его попрекнули недостатком образования, но, услышав про деньги, немного приободрился.

– Ты по всем статьям ей не пара. И что, по-твоему, я должен сказать, когда такой бесстыдник увивается за моей девочкой?

– Меня больше занимало, что скажет она.

– Еще бы! Ты ведь знаешь, что у нее в голове та же дурь, что у тебя. Небось воображаешь себя писаным красавцем.

– Я знаю, что она, писаная красавица, а про себя я никогда такого не думал.

– Ну, так или иначе, тебе ее не видать.

– Об этом я и хотел с вами поговорить, мистер Пепперкорн.

– Тебе ее не видать. Я свою волю высказал, и говорить тут больше не о чем. Все знают: уж если я что взял в голову, то не отступлюсь.

– У нее есть своя голова, мистер Пепперкорн.

– Есть, вестимо. У нее есть голова, и у тебя есть. Только денег у вас нет. Деньги здесь. – И мистер Пепперкорн похлопал себя по карману. – Я их заработал, я и решаю, кому их давать. И, по мне, такому голодранцу надо не иметь ни стыда ни совести, чтобы посвататься к девушке, потому что знаешь: у нее есть капиталец.

– Я об этом не думал.

– Все об этом думают. Только ты забыл, что еще кое-кого придется спросить. Ты думал, я добрый. Добрый-то я добрый, да не такой податливый.

– Я ничего такого не думал, мистер Пепперкорн.

– Значит, так тебе Полли сказала, я уверен. Она знает, я ведь ей ни в чем не отказывал в пределах разумного… да и неразумного, потому что она – моя единственная отрада.

Это были очень неосторожные слова: они могли навести молодого человека на мысль, что он сам – в пределах разумного или неразумного, но в любом случае Полли его получит.

– Но одного я ей не позволю – выскочить за молодого человека без образования, без денег, да еще и без манер.

– Надеюсь, вы не имеете ничего против моих манер, мистер Пепперкорн.

– Имею, еще как имею. Ты лезешь ко мне в самом щепетильном деле. Лезешь ко мне в семью, хочешь забрать мою девочку. По мне так это самые что ни на есть дурные манеры.

– Как бы девушки выходили замуж, если бы молодые люди к ним не сватались?

– К Полли есть кому посвататься. Оставь ее в покое и увидишь: у нее сразу найдется подходящий жених. Ишь вздумал, будто лучше тебя никого в мире нету! Да кто ты такой, лопни мои глаза? Просто работаешь на барчестерских зерноторговцев!

– А вы работаете на пламплингтонских пивоваров. В чем разница?

– У меня есть деньги в кармане, а у тебя нет – вот и разница. Нут-ка, пораскинь умишком. А теперь, будь добр, вспомни, что я очень занят, и ступай отсюда. Ты меня вызвал на разговор, чего я не хотел, и я очень ясно все тебе объяснил. Она не про тебя. Во всяком случае мои деньги не про тебя.

– Послушайте, мистер Пепперкорн.

– Да?

– Мне не нужно ни фартинга из ее денег.

– Да неужто?

– Мне нужна только сама Полли. Разумеется, деньги – дело хорошее. Если Полли станет моей женой…

– Чему не бывать.

– …мне