Для меня принятие Скверны было уже показателем. Что подсаживание зерна Скверны, что использование большого кристалла со Сродством — всё это было сознательными актами, требующими внутреннего согласия. Эти двое уже давно работали со скверниками и не могли не понять, что вместе с принятием Скверны идет и изменение личности.

Поварков же за столько лет так и не проникся идеологией скверны, хотя навык у него способствует обратному, потому как направлен на взлом чужих мозгов и внушение нужного. Часто такие люди используют свои умения для личного обогащения, не задумываясь, насколько они портят жизнь окружающим.

— Я подумаю, Георгий Евгеньевич.

Мы вернулись, и я спросил:

— Что вы можете сказать о новом массовом взрыве реликвий? Чьи реликвии собираются взрывать еще?

— Петр Аркадьевич, мы невеликого уровня в этой организации. Нам говорят задачу, не ставя в известность о задачах других. Всё знает только великий князь, — ответил он. — И рад бы что сказать, да нечего. Разве что дата близка ко дню императорского бала. То есть взрывать будут в этот день и несколько следующих. Нам были даны жесткие инструкции относительно сроков. И хотели всё провернуть, пока вас нет рядом с реликвией. А чьи еще собрались взрывать, мне неведомо. Но уверен, что не только вашу. Потому что восстановление трех реликвий великий князь посчитал личным оскорблением. Думаю, что все три стоят на очереди.

В этом он был прав: как минимум реликвию Верховцева действительно собирались взрывать. И артефакт для этого дела еще не найден, а значит, ждет своего часа в тайном месте. Оставалось решать, что делать с этим человеком.

— Николай Петрович, клятву я с вас снял. У вас есть выбор между смертью и клятвой теперь уже мне с возможностью отработать всё плохое, что вы сделали под клятвой великому князю. Как вы понимаете, он мой главный противник, а у вас теперь долг и перед страной в целом, и перед родом Вороновых в частности. Так что выбираете?

Глава 24

Поварков принял правильное решение, причем определяющим для него стало не желание жить, а желание искупить. Великого князя он ненавидел всё время, что находился под его клятвой. Про артефакты, не дающие срабатывать клятвам, он рассказал всё, что знал, но к уже ранее сказанному добавил разве, что в этом случае выбивается всё уже обычными методами, если допрашиваемый упорствует и молчит. Звучало это не особо оптимистично, но всех моих тайн не знал никто.

— Ну что, будем пытаться вернуть княгине второго охранника? — потер я руки, пока не доставая из контейнера нужное.

— Петр Аркадьевич, вы, конечно, человек увлекающийся, но я бы рекомендовал вам перенести это дело на завтра — внезапно сказал Маренин. — Честно говоря, выглядите вы так себе. Навык что один, что второй как будто вас изнутри жрут. Отдых вам нужен. Уверен, Екатерина Прохоровна тоже самое скажет, если спросить. Вон она как кругами бегает, беспокоится.

Даньшина действительно в дом не отошла, провела всё время на расстоянии, достаточном, чтобы не подслушивать, но сразу броситься на помощь, если понадобится.

Я прислушался к себе — в самом деле самочувствие оставляло желать лучшего. Слабость, появившаяся после снятия клятвы, после отдыха за чаем прошла не до конца, а после разговора с Поварковым стала куда сильнее. А ведь у второго охранника еще и источник Скверны, кто знает, не повлияет ли это на скорость снятия — клятва старая, хорошо укорененная, да еще подкрепленная хорошо развитой Скверной.

— В самом деле, отложу-ка я это на завтра, — решил я. — Николай Петрович, давайте-ка мы вас подбросим куда-нибудь. Не в сам Святославск, а подальше. Пусть Мария Алексеевна уверится, что аномалия не только пространственная, но и временная.

Он вздохнул. Возвращаться к княгине он не хотел, я бы тоже не стал его туда отправлять, но до кончины великого князя не могу позволить себе его забрать. Если великий князь поймет, что я могу снимать клятвы, будет убивать меня еще активней, чем до этого времени. А он и без того не мелочится.

Поэтому Поварков пока будет находиться при княгине, а заодно контролировать ее выкрутасы. А еще контактировать с координаторами от великого князя — глядишь, благодаря ему еще кого выявим из сетей Скверников.

— Могу я обратиться с просьбой? — неожиданно сказал Птос.

— Разумеется, — ответил я. — Что ты хотел?

— Попросить о тренировках у Николая. Мне иммунитет к разуму надо развивать.

— Идея хорошая, но тебе внутри города перемещаться нельзя, а ему нельзя отлучаться от княгини.

— Я могу отнести сначала тебя, а его потом и тренироваться пару часов.

— Кого-то мне напоминает ваш помощник, — задумчиво сказал Поварков. — Даже не внешне, а на подсознательном уровне.

— В некотором роде он мне достался в наследство, — ответил я, не приоткрывая тайну полностью.

— От Константина Александровича? Но мне кажется, что-то такое я ощущал недавно.

— По меркам вашей службы княгине смерть ее мужа случилась не так давно, — уклончиво ответил я. — А как выглядел помощник моего деда?

Почему бы не воспользоваться возможностью и не узнать чуть больше? И не только про призрачных помощников.

— Сие мне неизвестно. Он никогда не выходил из невидимости, — ответил он.

— А насколько смерть моего деда была естественной?

— Настолько, насколько могла быть естественной смерть от отравления. Великий князь присылал своего человека, который диагностировал то, что нужно, а не то, что было. Отравила его Мария Алексеевна, потому что он собирался изменить завещание. Не успел.

— В пользу кого изменить?

— Сие мне неведомо, Петр Аркадьевич. Но Марию Алексеевну устраивало имеющееся, она не хотела перераспределения ни в чью пользу, кроме Антона Павловича. Собственно, своими размышлениями по поводу завещания она с нами не делилась, а я не использовал свои навыки, чтобы узнать. Задания не было, а просто так в чужие мозги я не залезаю.

— А что было в конверте, оставленном для родственников, вы тоже не знаете?

— Захар вам сможет рассказать о содержимом. Он видел содержание письма до оглашения завещания. Ему такое поручение дал великий князь, когда узнал о дополнительном пакете для родственников. Поскольку это было связано с Вороновыми, к нотариусу был отправлен он, как имеющий нужные навыки. Письмо он вскрыл, ознакомился с содержанием, а затем сделал обманку для родственников.

— Обманку?

— Фальшивое письмо на основе того, что имелось.