шуткой, и решил — это хорошо. Ведь когда все радуются и хохочут, всегда хорошо в детском сказочном мире. Просто поверь, ладно? Я его прекрасно знаю: у сестры Патрика есть доля в «Лаки», они с мамой часто и близко общаются.

Но Эд не поверил. Слишком уж не по-детски тот лапал девочек. Не то чтобы внезапно вызрел план, как наказать придурковатого парня, но отныне Эд незаметно для самого себя стал искать возможность проучить Патрика. Сделать ему какую-нибудь гадость.

И ещё невыносимо, что Нира словно продалась этому выродку за деньги его сестры, которые та вложила в бизнес Лары.

Мысль, как сделать жизнь Патрика менее счастливой, пришла скоро. И сначала показалась Эду прямо изящной символичной: укусить мерзкого извращенца за самое главное. Кошелёк.

Никогда раньше благовоспитанный мальчик Эдуард не занимался подобными делами, но, видимо, покровитель воров, мошенников и пройдох всех мастей случайно обратил на него взор. В тот момент, когда Эд вытаскивал у подвыпившего Патрика кошелёк из куртки. Честно говоря, весёлый прожигатель жизни и на ногах-то с трудом держался, а вся опасность мероприятия жила только в сознании самого Эда, вскипающим от нарушения границ, которые ему так давно хотелось преступить.

— Ты вытащил у него кошелёк? — переспросил Гордей.

Не укладывалось в голове. Эд и Мика. Те, кого он считал всю жизнь самыми лучшими, самыми надёжными друзьями… Гордей вообще ничего не знал об этих людях, ближе которых у него никого не было. И ещё: отъезд Ниры, преступление Ритки и её брата, ненависть тихой и безропотной Кайсы…

«Не время снимать маски», — так сказал Эд. Но они слетали сами под бурным штормом, опрокинувшимся им всем на головы. И имя этому шторму? Гордей сейчас не был ни в чём уверен.

— Вытащил, — кивнул Эд. — Тогда, честно говоря, чуть в штаны не напустил, а сейчас понимаю, что дело вообще пустяковое. Он еле языком ворочал, когда вызывал такси, а чуть от «Лаки» отполз, его совсем развезло. Под тополя отправился, почему-то именно там ему отлить приспичило, а не в барном туалете. Штаны расстегнул, да запнулся, свалился и лежит. Обмочился, подняться не может. А потом и вовсе затих. Заснул, наверное. Я кошелёк вытащил и…

— Как ты вообще смог тронуть человека, который обмочился⁈

Это мог сам Гордей, и не только это. А Эд… Чистоплюй Эд, который от чужого, случайного прикосновения съёживается…

— Во мне такая ненависть пылала, что вообще ничего не чувствовал. Деньги вытащил, а в кошелёк ему целый ворох ос вытряхнул. Он у него такой пузатый был, на молнии. Сейчас таких нет, все плоские, а в тот много ос поместилось.

— Откуда ты взял ос? — не поверил Гордей.

— Они на балконе у нас гнездо устроили. Отец как раз днём их морил, я собрал полуживых, притащил вечером к бару. Ещё и не знал толком — зачем, а вот чёрт какой-то руку мою вёл. Всё само собой получилось. Главное: ос много, даже если бы одна выжила…

— Выжила больше, чем одна, а у Патрика оказалась инсектная аллергия… Отёк Квинке.

— Я не знал…

Тихо произнёс Эд.

— Честное слово, не знал. Откуда мне? Это была просто дурацкая и жестокая пацанская шутка. Обыкновенная для того возраста. Хотелось посмотреть на его покусанную рожу. Как он на вечеринку завтра явится.

— А почему его обнаружили на берегу реки и совершенно голым?

— Этого я тоже не знаю, — выдохнул Эд. — Я его, как кошелёк с осами обратно в карман засунул, больше и не видел никогда. Только на следующий вечер услышал от кого-то. Что он… того.

— Ты убил его, пусть и ненароком, понимаешь?

Эд тоскливо посмотрел на Гордея. Потом на дверь своего подъезда, напротив которой они остановились.

— Конечно. Знаю. И… Мне кажется, всё, что происходит со мной, как Нира вернулась, это словно… Плата за тот грех. Как бы Патрик тоже вернулся вместе с ней, доживать во мне свою жизнь, которую я хоть невольно, но забрал у него.

Эд открыл дверцу и вылез из машины. Внезапно опять засунул взъерошенную голову:

— Слушай, — глухим голосом сказал он. — А я ведь только сейчас вспомнил. Мне же пришлось спасаться бегством, потому что откуда-то появилась Нира и бросилась к Патрику. Совсем забыл, сразу случилась эта ночь, когда всё… А сейчас вдруг вспомнил. Ну, и Нира пропала, и чудик этот на букву «М» умер… Точно-точно. Она его растормошила и довела до подъехавшего такси.

— У Ниры тоже была аллергия на укусы насекомых… — помертвев, произнёс Гордей. — Помню, как она до ужаса боялась пчёл, шмелей, ос… А если…

— Я тоже помню, — недоумённо сказал Эд. — Только думал, она визжит, потому что все девчонки так делают, когда какую-нибудь букашку увидят. Думаешь…

— Реакция в некоторых случаях может проявиться не сразу, а через время после укуса, — сказал Гордей. — Эд, ты…

А если… Предположим, что нашпигованный полумёртвыми, а от этого готовыми на всё осами, кошелёк Патрика раскрылся, и Ниру укусил какой-нибудь из этих камикадзе. Или затаился в складках одежды, да мало ли где? И эти подонки на байках, догнавшие Ниру и Тиму, пока швыряли несчастную девочку, спровоцировали осу. И бросили Ниру умирать от анафилактического шока…

— Я…

Эд хотел что-то сказать, но не смог. Только захлебнулся начавшейся фразой и махнул рукой. Гордей смотрел вслед его сгорбленной спине, друг стал словно меньше ростом и пошаркивал ногами, как старик.

Незнакомый Эд. Незнакомые все.

«Как мы убили Ниру тем летом», — такое сочинение должны они были писать, вернувшись с каникул.

Даже сквозь немного запылённое лобовое стекло видно, что почки на тополях набухли и вот-вот готовы взорваться свежей клейкой листвой. Апрель перевалил за вторую половину, Гордей заметил только сейчас. Всё началось чуть больше месяца назад. Он ощущал одновременно, что этот месяц промелькнул в мгновение ока и в то же время вместил в себя события нескольких лет.

После второго пришествия Ниры словно все застарелые гнойники прорвались наружу.

Он вдруг вспомнил, что в багажнике так и остались лежать записи покойного Сергея Викторовича, о которых Гордей за всей чертовщиной, что творилась в последние дни, как-то совсем забыл. И почему-то домой этот архив нести совсем не хотелось.

Он вышел из машины, схватил одну из коробок, поставил на переднее сидение пассажира. Некоторое время просто сидел и смотрел на эту коробку, с тоской понимая: их там, в багажнике, осталось ещё две штуки, и вероятность, что нужная ему информация окажется именно в этой, составляла один к трём. Если он вообще сможет в пыльном архиве найти что-то путное.

Но