– У меня уже есть спутник, – холодно парировала я и указала на Киллиана, одетого, как обычно, в строгий фрак. Безо всяких усилий он выглядел ослепительно.

Взгляд Аслана на миг задержался на Киллиане, а потом вновь вернулся ко мне.

– Я тебя сопровожу.

– …

Я вдруг усомнилась, что разговариваю с человеком, а не с каменной стеной. Передо мной стояло воплощение упрямства, и я лишь молча смотрела на него.

«И зачем ты вообще ко мне прицепился?»

Я смерила его надменным взглядом. Аслан, как и подобает первенцу дома Мертензия, унаследовал безупречные гены и аристократическую внешность. Где бобы посеешь, там они и вырастут. Он был больше похож на герцогиню, чем на герцога, поэтому слово «симпатичный» отражало его меньше, нежели «привлекательный».

Ему, скорее, пошли бы цветы и кисть для живописи, нежели меч и перо, но высокий рост и крепкое телосложение не позволяли ему выглядеть слабым. А еще он был наследником самого могущественного герцогского дома империи и занимался государственной службой.

Характер у него, конечно, был с серьезным изъяном, но ради положения Аслана любая знатная барышня закрыла бы на это глаза. Иными словами, он был совсем не из тех мужчин, которым пришлось бы просить младшую сестру стать их спутницей. Скорее у него не было отбоя от поклонниц.

Стоило ему появиться на очередном балу в честь праздника урожая, как его тут же окружала толпа девушек. Они не устраивали потасовок, но глядели друг на друга с яростью, пытаясь перехитрить соперниц.

– Нам нужно просто пройти вместе до входа, – сказал он наконец.

Его по-прежнему красивое, словно у фарфоровой куклы, лицо оставалось бесстрастным. Но, как бы он ни делал вид, было заметно, что он чем-то смущен.

Я не выдержала и спросила:

– Что-то случилось?

То, что родной брат вызвался сопровождать меня на бал, было чем-то из разряда невозможного. Если он пошел на такой шаг, значит, что-то его вынудило…

– Не твое дело.

– Но все же, если бы я знала, о чем речь…

– Я сам разберусь.

Агрх!

Я почувствовала, как жилка на лбу вот-вот лопнет, и молча оттолкнула его в сторону, забравшись в карету одна. Да, я знала, что Аслан именно такой. Я едва не поддалась волнению, но его выходка привела меня в чувство. Спасибо тебе, неисправимый идиот.

Однако не успела я даже толком сесть, как Киллиан вытянул меня наружу. Я схватилась за дверцу и пыталась сопротивляться, но с его чудовищной силой тягаться было бесполезно, меня буквально вытащили волоком.

– Ах! В чем дело?!

Он мягко похлопал меня по плечу, словно призывая успокоиться, и, поправив мой наряд, ответил:

– Сегодня вам стоит отправиться вместе с молодым господином. Вы ведь знаете, миледи, что присутствие в первый и последний день бала обязательно. Наследник дома Мертензия не может позволить себе пропустить этот бал.

– …

Еще сильнее меня раздражало то, что он был прав. Как бы то ни было, сам факт, что Аслан все еще топчется здесь, означал лишь одно: он так и не смог найти себе даму, а значит, на бал ему не попасть.

– Ха-а… ладно.

Мне ничего не оставалось, кроме как забраться в экипаж вместе с Асланом. Киллиан шепнул мне что-то вроде: «Надеюсь, вы подружитесь», – но я даже ухом не повела.

Однажды он уже упоминал об этом мимоходом.

«Теперь тебе нужно найти того, кто полюбит тебя такой, какая ты есть».

Кажется, тогда он имел в виду моего отца Винсента и брата Аслана. Но на мой взгляд, они оба были безнадежны. Хотя Винсент в последнее время стал казаться немного другим, но вот Аслан… Он тот еще тип.

Как я могу сблизиться с человеком, который на все мои вопросы отвечает только «Не твое дело» или «Я сам разберусь», как какой-то буйный, мятежный подросток?

– Сегодня я с вами не поеду, так что отправляйтесь вместе. Уверен, молодой господин будет превосходным кавалером для миледи.

– Хорошо.

– Э-э, нет!..

Но не успела я договорить, как дверца экипажа мягко захлопнулась. Почти в ту же секунду карета тронулась. И мне пришлось отправиться в этот душный, невыносимый путь в замкнутом пространстве с человеком, которого я старалась избегать в поместье.

– …

– …

Так. Почитаю-ка книгу.

Не выдержав этой вязкой тишины, я достала из-под сиденья роман Линте, который всегда держала в экипаже.

– !..

– ?..

Аслан, до того спокойно наблюдавший за каждым моим движением, вдруг будто бы вздрогнул. Когда я подняла взгляд, лицо его вновь стало прежним, безжизненным и непроницаемым, точно кукольным. Наверное, мне показалось. Но этот колющий взгляд продолжал прожигать кожу, и как бы я ни пыталась, у меня не получалось его игнорировать.

– Что?

Когда я спросила, он ответил не сразу.

– Это правда интересно?

– Раз читаю, значит, интересно.

– …

На этом разговор опять иссяк. Я же была довольна тем, что он хотя бы перестал пялиться, и с головой ушла в чтение.

Да, в трясущемся экипаже меня слегка подташнивало, но ради Линте я могла и потерпеть. Время от времени я смотрела в окно, чтобы побороть тошноту, и снова погружалась в книгу.

Ха-а… На этот раз роман с тем самым главным героем, про которого без слез читать невозможно… В мыслях я уже вовсю ругала мужского персонажа последними словами и едва не расплакалась, как вновь почувствовала на себе взгляд.

«Чтение книг для него настолько удивительное зрелище?»

И тут меня осенило: ведь он всегда критиковал мой читательский вкус, называл эти книги низкопробными. Особенно мне запомнилось, как он скривился, будто поел кислой хурмы, когда мы случайно столкнулись в коридоре, и у меня в руках было лимитированное издание Линте.

Значит, дело не в книгах в целом. Его раздражают именно романы Линте.

Я чуть было не зарычала, словно собака, на чью территорию посягнули, но, собравшись, сказала спокойно:

– Проявляй, пожалуйста, уважение к чужому вкусу.

– Что?

– Я говорю: это вопрос вкуса, и его стоит уважать.

Он промолчал, нахмурился и тихо бросил:

– Эта дрянь того не стоит.

Я, с трудом сдерживавшись, не поверила своим ушам. Он действительно сказал это. Я могу стерпеть многое, но оскорбления в адрес великого автора – никогда! Я вскочила с сиденья с такой яростью, что тут же приложилась макушкой о низкий потолок и рухнула обратно.

– Ай… – застонала я, потирая пульсирующую макушку.

Надо было сохранять холодную голову, но я рассердилась настолько, что потеряла контроль. Аслан, казалось, мог бы рассмеяться при виде этой жалкой сцены, но он лишь продолжал смотреть на меня тем же спокойным, кукольным взглядом. Хотя в его блуждающем взоре будто читалось смятение.

– И почему же это, по-твоему, дрянь? – холодно