данность. Одна только мысль об этом вызывала в душе унизительную боль.

– Если вы и вправду беспокоитесь об этом…

Кажется, Киллиан что-то ответил.

Но голос его был слишком тих, а я чересчур напряжена, поскольку следила за движением секундной стрелки, напрочь позабыв о разговоре.

– Подожди секунду. Мне нужно смотреть на часы…

5, 4, 3…

Тик-так.

Звук шестеренок, цепляющихся друг за друга, действовал на нервы. Я даже затаила дыхание, наблюдая за тем, как стрелка приближается к последним делениям.

2, 1…

Но, прежде чем я собственными глазами проследила за наступлением полночи, Киллиан мягко повернул мою голову к себе. Прикосновение его ладони, бережно обхватившей мою щеку, было мне уже знакомо. Именно поэтому на миг я потеряла бдительность. Его дыхание с терпким ароматом трав, внезапно коснувшееся моей кожи, оказалось пугающе непривычным…

Его лицо находилось слишком близко… Я была погружена в эти мысли, когда увидела нечто, лишившее меня чувств. Сияющая даже в темноте белоснежная кожа, полуприкрытые от усталости веки, длинные и густые черные ресницы, под которыми прятались глаза хищного зверя…

Теплое, едва ощутимое, точно перышко, прикосновение, скользнуло и исчезло. Оно легко задело лоб, потом переносицу и, наконец, медленно добралось до моих губ.

Ох…

Мысль оборвалась.

Все произошло слишком внезапно. Не в том месте, не в то время. И передо мной стоял не тот человек, от кого можно было бы этого ожидать. На миг дыхание Киллиана стало прерывистым.

Мне показалось, что он сейчас и впрямь поглотит меня целиком.

В глубине его взгляда, потемневшего почти до цвета морской пучины, ясно читалось бурное, неукротимое чувство. Как у хищника, терпеливо выжидающего мгновение, когда добыча ослабит бдительность, чтобы в один прыжок схватить ее.

Я судорожно втянула воздух и крепко зажмурилась. Тогда Киллиан отступил так же легко, как и подошел, и сказал:

– Я получил плату.

По хитрым глазам я поняла, что он явно меня провоцирует, но его слова в момент, когда он отстранялся, прозвучали серьезно. Улыбка Киллиана была настолько милой, что я даже не могла пробудить в себе гнев, только глупо зашевелила губами.

– По… получил? Что… что это значит?

– Плата, – произнес он и провел языком по своим алым губам.

Если это и есть «вознаграждение», то все мои прежние попытки держать дистанцию теряли смысл. Я лишь глубже увязала в трясине, стараясь выбраться из нее.

Я не могла понять, тикают ли это стрелки часов или мое сердце стучит так бешено. Вот теперь все кончено. И без того загубленная жизнь, казалось, рухнула окончательно. Эта мысль не давала мне покоя.

– Давай сделаем вид, что этого никогда не было, – ответила я спокойно, решив восстановить самообладание.

Однако он улыбнулся так, словно моя отчаянная борьба показалась ему довольно милой.

– Но день завершился.

– …

– Если бы случился новый виток, ваше желание сбылось бы.

– Угх…

Полночь давно миновала.

Мягкое прикосновение его губ все еще ощущалось слишком явно, чтобы его отрицать. А значит, я уже не могла стереть случившееся, ведь наступил новый день.

Настоящий дьявол…

Он не забрал мою душу, но сердце, вероятно, потребует отдать. Казалось, что он только что вырвал его из моей груди.

Мне вдруг захотелось заплакать.

* * *

Есть пословица: «Язык мой – враг мой».

Киллиан ухватился за брешь в словах, которыми я пыталась провести между нами черту. С тех пор он при каждом удобном случае стал требовать «вознаграждения».

Правда, его просьбы по сравнению с уровнем моего испуга были до смешного незначительными. Например, усадить меня к себе на колени или обнять и легко коснуться губами лба или щеки: такого рода вещи составляли его «плату».

Честно говоря, я всегда ощущала нехватку тепла. Меня не отвращали прикосновения. Стыдно признаться, но на самом деле я страстно жаждала любви и, делая вид, будто мне все равно, постоянно подспудно искала ее.

Могла ли я сопротивляться такому совершенному во всех отношениях человеку, как Киллиан? Тем более что и сама уже питала к нему опасно теплые чувства. Стоило мне оказаться в его объятиях, как, доверчиво прильнув к нему всем телом, я расслаблялась и лишь спустя время приходила в себя.

А вдруг Киллиан и правда в меня влюблен?.. Я задавалась этим вопросом не раз.

Но я никак не могла отделаться от ощущения, что он просто приучает меня к своему прикосновению, раз за разом, пока я не привыкну. Я и до этого замечала, что ему нравится касаться меня без причины. Но теперь это походило на желание гладить и тискать домашнее животное.

Как бы я ни ломала голову, настоящих его намерений я так и не понимала. А между тем мне все больше нравилось его тепло. Теперь, стоило мне оказаться вне его объятий, мир казался холодным и пустым.

«Ну вот, жизнь пошла под откос…»

Как же глупо с моей стороны считать Киллиана простаком.

Ничто материальное не представляет для него ценности. Но он точно не из тех, кто живет себе в убыток. Если представляется возможность, он не упускает ее, и это я видела собственными глазами.

«Ну, честно говоря, я сама вырыла себе могилу. Спровоцировала человека, который занимался своими делами, так кого в этом винить?»

Поэтому я начала избегать его. Открыто сторониться Киллиана, который уже стал частью моей жизни, я не могла, но делала это иначе. Отвечала односложно, чтобы скорее прервать разговор. Старалась держать дистанцию, если только он не требовал «вознаграждения», и сохраняла бесстрастное выражение лица.

Если бы вы спросили, какой в этом был смысл, я бы не смогла дать вам ответ. Но я была в отчаянии. Я не хотела стать дрессированным песиком, который сходит с ума по своему хозяину!

Пока я отчаянно боролась с собой, моего внимания искали люди, от которых я совершенно этого не ожидала.

Сперва я получила письма. Одно было от Софии, другое от Полана.

Немного поколебавшись, сначала я вскрыла конверт Софии.

«Я последую воле госпожи. Что бы вы ни приказали, я исполню это.

P. S. Это письмо передано через подпольный мир, чтобы его нельзя было отследить, так что можете не беспокоиться».

Неожиданно основательно и продуманно.

Не каждый решился бы отправить письмо через подпольный мир. Впрочем, неудивительно: смелости Софии было не занимать, ведь в свое время она решилась обвести вокруг пальца Айлу, от одной лишь тени которой прочие трепещут.

Я изменила свое отношение к Софии, которую прежде считала разменной монетой, и пока решила ничего не менять. Хотя полностью доверять ей я, конечно, не могла.

И все же, если она действительно говорит искренне, ее рассудительность впечатляла. Мастер выживания, искусный канатоходец, и все же в итоге выбрала мою сторону.

«Ведь по сюжету