позволить ему сделать то, что он хочет, и лишь тогда он выполнит мою просьбу.

Мне не оставалось ничего, кроме как тихо подчиниться. Ну погладил по голове, и что с того?

«У меня что, там медом намазано?»

Киллиан, наслаждавшийся своим «вознаграждением», гладил меня до тех пор, пока не остался доволен, а затем наконец заговорил:

– Почему ты сделал такое предложение?

Герцог ответил медленно:

– Потому что это может понадобиться.

– Кому?

– Ей…

– Она говорит, что не понимает, почему ты вдруг решил обратить на нее внимание, если раньше тебе было на нее плевать.

– Мне не плевать на нее. Я просто позволил ей жить так, как она хочет.

– Обычно это называют пренебрежением.

Будто недовольный подобным словом, герцог слегка нахмурился.

– Я исполнял все ее желания и старался освободить от семейных обязательств. Чтобы она могла прожить жизнь свободно.

– Хм. А сама она, судя по всему, вовсе так не думает. Вы когда-нибудь вообще разговаривали по-настоящему?

– Нет…

– Обычный человек не может понять чужие мысли, если ему их не выскажут. Когда родитель ведет себя так, ребенок, как правило, думает, что его бросили.

– Правда?..

– Конечно. Если ты не говорил ей прямо, как она могла понять, чего ты хочешь?

– Разве бывают родители, которые не знают, что творится в душе ребенка?

– Бывают. Один из них прямо сейчас сидит передо мной.

– Это не так.

– Так.

Что вообще происходит?

Неужели…

«Так он не ненавидел Айлу… Он просто не умел выражать свою любовь. Холодный отец… нет, просто дурак?»

Я ошеломленно смотрела на герцога, который с непроницаемым лицом вел этот странный диалог с Киллианом. Он позволил жить мне так, как я хотела? По мне, это больше было похоже на абсолютное пренебрежение.

Но оказалось, что у герцога все же была какая-то привязанность к Айле. И чем больше я слушала, тем сильнее ныл затылок. Насколько я помню, в романе говорилось лишь о том, что герцог не проявлял к Айле ни малейшего интереса. Но его точка зрения там никогда не раскрывалась.

Идея же о том, что он возненавидел ее из-за смерти жены при родах, была не его собственной репликой, а лишь предположением самой Айлы…

«Но ведь так легко было принять это за правду».

Так считала не только Айла. Так думали все: и слуги особняка, и тот старый ханжа, которого я встретила на первом балу. Ведь он задавался вопросом, с чего это вдруг герцог внезапно начал заботиться о дочери.

Я не выдержала и спросила:

– Что именно, по-вашему, вы исполнили из моих желаний? Впервые об этом слышу.

Герцог спокойно повернулся ко мне и без колебаний ответил:

– Помолвка с наследным принцем.

– Ч-что?!

– Это была твоя первая и последняя просьба.

Просьба?

У меня внезапно закружилась голова. Я начала судорожно вспоминать.

Ах да, точно. В романе было что-то такое. Айла пыталась любой ценой добиться помолвки с наследным принцем, интриговала, строила козни… но в этой версии, видимо, все пошло иначе, потому что я превратилась в затворницу и никуда не выходила.

В оригинале все сорвалось из-за Шарлотты, не так ли? Из-за этого Айла пришла в ярость и устроила сцену прямо на приеме.

– Хотя мы предложили весьма выгодные условия, его величество, похоже, поддался каким-то манипуляциям принца и стал колебаться. А потом ты вдруг заперлась в своей комнате и все само собой сошло на нет, – сказал герцог холодным, как зимний ветер, голосом, который тем не менее звучал… почти ласково: – Но теперь, когда ты говоришь, что больше не испытываешь к принцу чувств, это, пожалуй, даже к лучшему.

Казалось, что голос Винсента и содержание его слов существовали будто бы отдельно друг от друга.

«По крайней мере, он все-таки считал меня своей дочерью. Пусть это и не любовь, не безусловная привязанность, но хотя бы минимальный интерес».

Айла, всю жизнь считавшая, что ее никто не любит, с самого детства шла все дальше по кривой дорожке, пока не потеряла контроль и не уничтожила свою семью. Если когда-нибудь герцог сказал бы ей хотя бы одно теплое слово, изменилась бы ее судьба? Этого уже не узнать. Ведь все это происходило внутри романа.

Как бы то ни было, герцог, похоже, считал, что, если дать дочери полную свободу и исполнять все ее желания, он тем самым выполнит свой родительский долг. А теперь, когда помолвка с наследным принцем не состоялась и я больше не люблю его, он решил осуществить мою новую мечту, передав мне титул.

«То есть то, что я сказала о любовнике, его вообще не волнует?..»

Прокручивая в голове случившееся, я осознала: даже когда он вытащил меня из моего затворничества и заставил соблюдать аристократические приличия, он на самом деле не придавал этому большого значения.

Может, его целью было просто вывести меня из апатии?

В этот момент Киллиан щелкнул пальцами. Герцог, освобожденный из-под его влияния, нахмурился, будто пытаясь осмыслить происходящее, и, вспомнив собственные слова, мгновенно застыл с каменным лицом.

– Если у тебя есть какие-то мысли, выскажи их. Мы обсудим все подробно.

И, будто убегая от чего-то, герцог немедленно покинул комнату.

Я ошеломленно смотрела ему вслед, шаг его оставался размеренным и благородным, но в этой выправке чувствовалась спешка, словно он действительно сбежал.

Куда это он? Ведь это его собственный кабинет.

– Ваша светлость! – с растерянным возгласом бросился за ним его советник, все это время ждавший за дверью.

«Унаследованный титул…»

Слушая, как удаляются их шаги, я на миг задумалась.

Если, как он и сказал, я унаследую титул, то замужество действительно перестанет иметь значение… но, пожалуй, куда важнее то, что с этим титулом мне будет проще наращивать влияние.

Кажется, на горизонте маячила возможность, о которой я раньше и подумать не могла.

* * *

Следующим же, кто неожиданно решил явиться ко мне, оказался Аслан. Человек, который технически был сыном моего отца и моим братом и о существовании коего я совершенно забыла, теперь стоял передо мной.

– Что тебе нужно? – Резкие слова вырвались все равно что сами.

Впрочем, неудивительно: этот тип уже несколько минут как преграждал путь к карете, в которой мне предстояло уехать. Какого черта он стоит поперек дороги?

Я решила, что он, наверное, перепутал экипаж, и попыталась обойти его справа. Но он шагнул вправо. Я сместилась влево. Он снова встал на пути.

– Я тебя сопровожу.

Вот так, без прелюдий, он и заявил.

Что он несет?

Я была так поражена, что даже не нашла слов для ответа. Все это время мы жили, полностью игнорируя друг друга, словно незнакомые люди. И теперь он думает, что, если так внезапно прискачет, я