Я, сбитая с толку, но втайне польщенная тем, что София сделала выбор в мою пользу, развернула второе письмо – от Полана.

«Прошу, похитьте меня. Завтра, на заключительном балу праздника урожая, будет шанс».

Он что, за два дня успел сойти с ума?.. Когда мы виделись на балу четвертого дня, он выглядел вполне вменяемым. Я неодобрительно цокнула и отложила листок в сторону.

Но Киллиан, вложив письмо Полана обратно мне в руку, мягко заметил:

– Привычка не дочитывать письма до конца – дурная. Надо уважать старания отправителя.

– Но как ни крути, это письмо не выглядит написанным в здравом уме.

Мучаясь, как человек, которого заставляют проглотить ненавистную пищу, я продолжила читать.

Бред. Сумбур. Стиль письма говорил о полном отсутствии рассудка адресанта, но если кратко пересказать суть, она была такова:

«Леди Мертензия никак не сможет собственными силами создать платье, достойное самой принцессы. Моя помощь вам необходима. Прошу вас, похитьте меня и заставьте работать над платьем. Я не возражаю, если и на этот раз вся слава достанется только вам. Позвольте лишь помочь».

Даже дочитав письмо до конца, я так ничего и не поняла.

Если человек осознал, что его использовали, он должен как минимум злиться или вообще пресечь общение. Но умолять снова использовать себя… Что это вообще такое? Новый вид мазохизма?

Я молча бросила письмо Полана в камин, пустив его на растопку. Киллиан, видимо, счел, что раз я все-таки дочитала его, то неважно, что случилось с ним потом. Он даже погладил меня по голове и сказал «молодец».

Я тут же увернулась от его руки.

* * *

Следующим отличился сам герцог Мертензия. После того как он помог мне в первый день бала, он по-прежнему смотрел на меня с тем же снисходительным пренебрежением, а тут вдруг вызвал к себе.

Я, естественно, забеспокоилась, решив, что он собирается прочитать мне лекцию, которую пришлось отложить тогда. Но даже если так, разве отложенная атака – это не слишком?! Я направлялась к отцу, ворча себе под нос.

Герцог выглядел таким же безупречным, как и прежде, элегантно держа чашку с чаем. Как бы усердно я ни занималась с Киллианом, до его утонченности мне было явно далеко.

– Вы хотели со мной поговорить? – осторожно спросила я, не в силах выносить напряженную тишину. Кажется, я уже произносила раньше эти слова.

– Как ты относишься к получению титула?

– Прошу прощения?

Вот уж действительно внезапный вопрос! Никто не может соперничать с ним в умении ставить в тупик.

Как вообще можно прийти к таким размышлениям? Если бы Киллиан вдруг заявил, что постиг высшую волю божества и теперь собирается жить, практикуя веру, любовь и надежду, я бы поразилась не меньше.

«Может, вы сначала объясните, как пришли к этой мысли?» – едва не вырвалось у меня, но я сдержалась. Наверное, сейчас на моем лице застыло самое глупое выражение на свете.

– Простите, но я не совсем понимаю…

– Поскольку ты наследница и графского титула Кинтайр, я подумал, что тебе это может быть интересно.

Кинтайр.

Я вспомнила, как Киллиан вскользь упоминал об этом, рассказывая о доме Мертензия. В Империи Лете крупные роды могли владеть сразу несколькими титулами. Дом Мертензия, например, помимо герцогства Мертензия имел также маркизат Беллуа, графства Кинтайр и Полиньяк.

Когда-то титул графа Кинтайра принадлежал дяде Айлы, но несколько лет назад он вновь стал вакантным, ведь семья графа погибла в трагической аварии. Это было беспрецедентное событие, породившее множество слухов, но в конце концов титул перешел к нынешнему герцогу Мертензия Винсенту.

В романе не упоминалось, что Айла получала какой-либо титул, так что, вероятно, если бы все пошло своим чередом, мой брат Аслан унаследовал бы и герцогский, и графский титулы, поскольку он был первым наследником.

Хотя в романе род Мертензия пресекся задолго до того, как кто-либо что-то унаследовал, так что толку от титулов все равно никакого. В любом случае слова Винсента означали, что Айла – вторая наследница.

Я осторожно сказала:

– Это немного неожиданно… Не понимаю, почему вы вдруг решили сделать мне такое предложение. Я ведь никогда не проходила должного обучения как наследница…

Все это время он и смотреть на меня не хотел, а теперь вдруг проявляет внимание. Как в этом случае ничего не заподозрить? Не ловушка ли это?

– Ты ведь говорила, что собираешься в правительство.

– И что?

– Нельзя занять должность в правительстве, не имея титула. Особенно женщине. Общество будет осуждать тебя еще больше. Поэтому ты должна укрепить свою силу, чтобы никто не смел говорить о тебе плохо, – произнес он с таким спокойствием, будто говорил о чем-то совершенно обыденном.

Вот это да. Когда он тогда вступился за меня, я подумала, что не такой уж он и старомодный. Но чтобы настолько…

Он не только не требует, чтобы я немедленно вышла замуж по расчету ради усиления рода, но даже предлагает поддержать меня. Настоящий человек нового времени! Я с трудом удержалась, чтобы не покачать головой и не выдать еще большее подозрение.

И все же…

«Погодите-ка. Разве не этот человек считал своих детей всего лишь инструментами? Разве не он оценивал всех, кроме любимой жены, исключительно по степени их полезности?»

Это же полное разрушение образа персонажа! Стоявший рядом Киллиан, казалось, ничуть не удивлен. Напротив, он был совершенно спокоен, словно ожидал именно такого поворота.

Что вообще происходит? Вы двое, перестаньте шептаться за моей спиной и объясните мне! Или… быть может, он нашел во мне какую-то новую выгоду? Иначе чем объяснить такую внезапную перемену?

С серьезным видом я спросила:

– Я вам теперь нужна?

– Нет.

– …

Ну вот, сказал как отрезал. Без тени сомнения. Словно ножом полоснул.

– Тогда зачем все это?

– Тебе не нужно знать.

– …

Вот уж действительно ледяная вежливость.

Я жестом подозвала Киллиана и, когда он подошел ближе, бросила ему выразительный взгляд. Обладая почти телепатической проницательностью, он наверняка понял, чего я хочу.

Он и правда уловил мои мысли, поэтому посмотрел герцогу прямо в глаза.

– Винсент.

В тот же миг зрачки герцога помутнели.

Похоже, способности Киллиана проще и безопаснее всего использовать именно так, вытаскивая наружу тщательно спрятанные мысли людей.

– Я слышал о твоем скромном желании и раньше. Оно не изменилось?

– Нет…

И что это значит? Не могли бы вы перестать вести беседу, понятную только вам, и объяснить мне все как следует?

Я уставилась на Киллиана, продолжая молча подавать ему знаки. Он усмехнулся и снова потрепал меня по голове.

– Плата.

«Фу, какой мелочный».

На этот раз я не успела увернуться. Слово «плата» из его уст означало, что мне придется