губам с такой силой, что стало больно. Это помогло ей немного успокоиться. – Я хочу сохранить ей жизнь, Этьен. Я хочу рискнуть, чтобы сохранить свою лучшую подругу в этом мире.

– Эмберлин, Малкольм – он…

– Знаю, – перебила его Эмберлин, и ее губы скривились в горьковато-сладкой усмешке. – Я все знаю. Но это не значит, что я согласна сдаться. Это не значит, что я не должна идти на риск. Я не готова просто лечь и позволить этому чудовищу поглотить меня, поглотить моих сестер. Уничтожить Алейду.

Этьен смотрел на нее, нахмурив брови и погрузившись в мысли. Но спустя мгновение выражение его лица смягчилось. Эмберлин шагнула вперед и снова взяла его за руки, надеясь через прикосновение передать всю искренность и полноту своих чувств. Уверенность в том, что она готова рискнуть, несмотря ни на что. Она стояла так близко к нему, что их тела почти соприкасались, и, вздернув подбородок, смотрела в его сверкающие глаза.

– Я должна закончить то, что начала, – прошептала она. – Мы должны попытаться, должны всеми силами вцепиться в нашу единственную надежду, даже если шансы невелики. Позволь мне убить его.

Она смотрела прямо ему в глаза, всем своим видом бросая вызов. Она моргнула, только когда черты его лица смягчились.

– Я понимаю, – сказал он. – Но все это может оказаться напрасным. Мы не знаем, что произойдет, когда его жизнь оборвется, а если…

– Я готова умереть за это, Этьен, – перебила она его. – Готова умереть хоть завтра, если это остановит мерзкое чудовище. Я хочу покончить со всем этим, так или иначе.

Улыбка Этьена угасла. Он не сводил с нее взгляда бездонных глаз, полного отчаяния. Годы горя и изоляции словно всплывали на поверхность, чтобы станцевать на ней одинокое соло.

Но затем на его искаженном отчаянием лице появилась легкая грустная улыбка.

– Ты выглядишь… Ты могла бы использовать… – Он замер на полуслове. Потом осторожно потянул руки Эмберлин к себе, и ее тело невольно подалось следом. Она не сразу поняла, чего он добивается. Какая-то часть ее умоляла отстраниться и отойти, но в глубине души Эмберлин знала, что хочет оказаться еще ближе. Поэтому позволила ему осторожно обнять ее и крепко прижать к себе. Их тела встретились, словно после долгой разлуки. Эмберлин прильнула щекой к груди Этьена и почувствовала, что его сердце бьется в унисон с ее собственным. Его тепло прогнало холод, пробиравший ее до костей. Он положил подбородок ей на макушку, притупив на мгновение ее страх.

Этьен испустил вздох, который, казалось, снял напряжение с его тела – и с ее тела тоже. Именно в этом Эмберлин и нуждалась. Они оба отчаянно нуждались в утешении. Два дрейфующих призрака, которые пытаются понять, как спастись от бесконечной серости своего существования, наконец-то нашли утешение друг в друге. Их руки были переплетены, а сердца бились в едином ритме. Эмберлин зажмурилась, отпуская гнев на несколько коротких, горько-сладких мгновений. Что-то в ней желало отстраниться, совсем чуть-чуть приподнять подбородок и найти… она не была уверена, чего именно. Возможно, еще больше утешения, еще больше эмоций, которые они делили между собой. Что-то более отчетливое в сиянии глаз этого прекрасного создания.

Эмберлин понимала, что не должна испытывать ничего подобного – не тогда, когда нужно было думать о стольких вещах. Не тогда, когда она даже не знала, кто такой Этьен и как вообще может существовать в этом мире. И все же она ничего не могла с собой поделать. Поэтому позволила себе раствориться в тепле, которое излучало тело Этьена, в прикосновениях его нежных рук, пока он поглаживал ее по спине. Потому что, когда он обнимал ее, он казался более реальным, чем когда-либо. Более живым. В тот момент она была полностью уверена, что Этьен чувствует то же самое. Чувствует связь, которая существовала между ними, силу, которая росла с каждой их встречей в безмолвных тенях.

Все это ей не показалось. Она не ошибалась. Этьен что-то чувствовал.

Меня необъяснимо потянуло к тебе.

В конце концов, Эмберлин вынуждена была признать, что ее так же необъяснимо тянуло к нему.

Она еще крепче прижалась к нему, наслаждаясь простым удовольствием обнимать другого человека, который видит ее душу насквозь, поддерживает ее, пока их обоих поглощает темнота.

Но затем Этьен разрушил столь интимный момент, возвращая их в реальность. В его шепоте слышалось столько печали, словно он не хотел ничего портить, но знал, что один из них должен это сделать.

– Возможно, ты готова умереть за это, Эмберлин, и я искренне восхищаюсь твоей храбростью. Я тоже готов. Но твои сестры? Ты правда можешь сделать этот выбор за них? – спросил Этьен у нее над головой, и его грудной голос отозвался в груди Эмберлин так, что она поморщилась.

Его слова еще долго висели в воздухе.

Глава XXII. Звезда со звездой

Даже спустя несколько часов после их встречи в заброшенном подвале с реквизитом Эмберлин чувствовала прикосновения Этьена, чувствовала, как их тела крепко прижимались друг к другу. Тепло до сих пор не покидало ее. Ощущение, что это была не просто игра – не представление, за которым наблюдало множество зрителей. Той ночью мысли мешали ей уснуть, заставляя ворочаться с боку на бок. Несмотря на страх, охвативший ее разум и душу, Эмберлин снова и снова мысленно возвращалась к нему. К Этьену. К тому, как он обнимал ее и как на его касания откликалось ее сердце. К умиротворению, которое она ощущала в тот краткий миг.

При мысли о новообретенной связи между их двумя беспокойными душами внутри нее разливалось тепло, но Эмберлин знала, что не может позволить себе отвлекаться. Она должна была сосредоточиться на текущей задаче и на реальности своего существования. Разобраться в беспорядочных мыслях у себя в голове, взвесить все за и против, что правильно, а что нет, и чем стоит рискнуть. Будь у нее достаточно сил, она бы рискнула жизнями сестер в погоне за свободой.

В глубине души она понимала, что Этьен умолял ее поступить по совести. Когда они разомкнули объятия, он попытался убедить ее рассказать все сестрам. Вовлечь их и позволить самим решить, хотят ли они рисковать своими жизнями.

Но что, если они скажут «нет»? Что, если не захотят рисковать? Эмберлин не смогла бы осуществить свои планы, если бы ее сестры не согласились, если бы предпочли рискнуть и просто надеяться, что у них хватит сил справиться с проклятием. Если бы