светлость Росарио, не окажете ли мне честь?

Росарио, рассмеявшись, поднялся на сцену.

— Влейте немного вашей маны в этот кристалл, — попросил Аргелий.

Лекарь на мгновение замер в удивлении, но послушно выполнил просьбу. И прямо на глазах у изумлённой публики стол начал затягивать рану, будто живую плоть. Тем временем отлетевший кусок сиротливо лежал на полу, лишь подчёркивая произошедшее чудо. Увиденное превзошло все ожидания, и зал взорвался гомоном.

— Благодарю вас, ваша светлость! И да, вы не ошиблись в своих догадках. Перед вами — пусть и простейший, но подлинный артефакт, какие существовали в империи. И сегодня один из вас станет его обладателем.

Зал взорвался лесом рук и криками ставок. Росарио же, заворожённый, не отходил от стола, вблизи разглядывая искусную резьбу и многочисленные ящички, идеальные для хранения книг и документов.

— Десять тысяч! — его голос с лёгкостью заглушил общий гвалт.

Санчес уже собирался поднять свой жетон, но, заметив сверкающий решимостью взгляд лекаря, с улыбкой отступил. Оскар же едва стоял на ногах; идея, которую ему подбросил Люций, оправдалась с таким оглушительным успехом, что голова шла кругом. Он встретился взглядом с другом и прочитал в его глазах то самое, я же говорил.

— Но ведь так не бывает, Леонард, — пробормотал он себе под нос и, поймав осуждающий взгляд, лишь беззаботно улыбнулся в ответ, разом опустошив бокал. — Я точно не разбираюсь в том, как работает этот мир.

Тем временем на сцене появились следующие лоты — изысканные наряды для дам.

— Ваша светлость Санчес, не поможете? — вновь обратился Аргелий.

— Одевать не буду! — парировал маг огня, вызвав дружный смех в зале.

— Нет-нет, стоит лишь слегка подпалить, скажем, вот это платье.

Практически мгновенно на нежной ткани появилась аккуратная, дымящаяся дыра. Но не успела публика ахнуть, как материал начал стремительно восстанавливаться, будто перематывая время вспять.

— Благодарю вас, ваша светлость! Итак, дамы, как вы видите, эти наряды также обладают даром восстановления. Они не боятся повреждений, грязи и, ко всему прочему, идеально подстраиваются под вашу фигуру!

И тут все взгляды обратились на Лирин Помпео. Началась война. Двенадцать комплектов одежды были сметены с молотка по пять тысяч за каждый. Один из аристократов тщетно пытался удержать супругу от столь импульсивной траты, но потерпел сокрушительное поражение в битве за прекрасное.

— Итак, финальный лот на сегодня! Труд нашего художника. Как вам известно, серию картин, посвящённых битве за Эрам, написал непосредственный участник тех событий — Люций Вилд. Сегодня он дарует право заказать личную серию работ, которая будет соответствовать самым смелым вашим желаниям и интерьерам. Начальная цена — тысяча золотых!

Я вышел на сцену, натянув самую почтительную улыбку. Ажиотаж, поднятый предыдущими лотами, означал, что сейчас я — востребованный специалист. И началось: ставки взлетели до семи тысяч, и двое советников вновь вступили в ожесточённый спор, который, казалось, не имел конца.

— Пятнадцать тысяч.

Эти слова, произнесённые спокойным и ясным голосом, будто рев пламени, разрезали шум зала. Даже члены Совета застыли в изумлённом молчании.

— Пятнадцать тысяч... раз! Пятнадцать тысяч... два! Пятнадцать тысяч... три! Продано! Прекрасная дама, право на создание серии картин — всецело ваше. — На этом наш аукцион завершён, но вечер только начинается! — провозгласил Аргелий, и зал ответил одобрительным гулом.

С чувством выполненного долга и лёгким трепетом я направился к незнакомке, так щедро оценившей моё искусство. Она стояла в стороне, словно яркий мазок на полотне вечера: классическое шелковое алое платье и комплект безупречных украшений, безмолвно кричавших о её состоянии.

— Здравствуйте, — начал я, слегка склонив голову. — Люций Вилд. Благодарю вас за такую высокую оценку моего труда.

— Амалия Лористон, — представилась она, и её взгляд — внимательный, изучающий — скользнул по мне. — Мне интересно посмотреть на процесс создания картин. Ваши полотна меня впечатлили.

Мой глаз дёрнулся против воли. Амалия Лористон же лишь улыбнулась, заметив мою мгновенную реакцию.

— Завтра за вами заедет мой экипаж. Вы увидите замок, его антураж и надеюсь, найдёте вдохновение.

В этот момент к нам подошла Лирин и с лёгкой, но властной непринуждённостью взяла меня под руку — жест собственницы и по совместительству пары на вечер. Амалия с холодным интересом окинула её платье взглядом. И в тот же миг наряд Амалии вспыхнул мягким пламенем, ткань затрепетала и на мгновение поплыла, чтобы затем облечь её фигуру в совершенно новый, ещё более изысканный фасон.

— А идея и впрямь хорошая, — невозмутимо заметила Амалия, глядя на Лирин, будто проверяя её реакцию.

— Э-эм, а как вы... — начал было я, поражённо глядя на мгновенную трансформацию.

— Ты же маг, — бровь Амалии изящно поползла вверх. — когда нибудь твои грани дадут подобное. Хотя...

Она не договорила. На этот раз она вспыхнула вся целиком — мягким золотистым сиянием. Свечение закончилось, и на месте величественной аристократки стояла девочка лет десяти, с большими серьёзными глазами. Алое платье, уменьшившись в размерах, сидело на ней с прежней безупречностью.

Я не смог сдержать эмоций. Такая степень контроля над собственной гранью вызывала вопросы... Это была демонстрация силы, недосягаемого уровня мастерства.

К нашему маленькому островку потрясения подошёл Роберт Санчес. Его взгляд скользнул по детской фигурке Амалии, и на его лице расплылась ухмылка.

— Ну что, ваша светлость, впадаете в детство? — обратился он к ней тоном старого приятеля.

— Решила, что с хандрой покончено, — парировала она с лёгкостью, не соответствующей её новому облику.

— Это радует, — Санчес усмехнулся. — Может, спарринг, как в старые добрые? Проверим, не растеряла ли ты форму?

— Не-е-ет, не хочу! — она сделала гримаску, как капризный ребёнок. — Лучше пойдём танцевать! Ты же не разучился за эти годы?

В следующее мгновение его окутало вихревое марево жара. Пламя вспыхнуло и погасло, оставив после себя второго ребёнка — красноволосого мальчишку с озорным блеском в глазах, который был точной копией Санчеса в его юные годы. Амалия со смехом ухватила его за руку, и они, как два сорванца, помчались в сторону бального зала.

Мы с Лирин остались стоять в полной прострации.

— Они... они только что... — я безуспешно пытался