резиденции Помпео распахнулась, и ко мне отправилась Лирин Помпео. На ней было платье красного и черного оттенков, усыпанное россыпью черных кристаллов. Я на секунду задержал на ней взгляд.

— Я вижу, вам удалось раздобыть одну из наших моделей, — отметил я, следуя церемониалу.

— Пришлось расстаться с кругленькой суммой, — парировала она, с лёгкой насмешкой в голосе. — Но я ни о чём не жалею.

— Уже разобрались, как работают кристаллы?

— Филипп лично проинструктировал, как подпитывать кристаллы. Так что теперь я готова к любой подлости от «подруг», — её губы тронула уверенная улыбка.

— В таком случае, прошу в карету.

Подъезжая к замку, который Аргелии арендовали для сегодняшнего события, я не удержался от усмешки. Фасад украшали огромные, кричаще-яркие полотна, а по периметру стояла охрана в доспехах — красивых, но на редкость непрактичных.

— Рори, сможешь убрать снег с главного подъезда и дорожек? — кинул я.

— Уже делаю.

Снег на указанных участках начал таять на глазах, и через пять минут здание предстало во всей праздничной красоте, будто и не было зимней стужи. Пока мы дожидались, когда нашу карету примут, я успел отметить про себя расстановку гвардейцев и расположение выходов.

Выйдя из экипажа, я по светскому обычаю подал руку своей спутнице. Лирин, не колеблясь, приняла её и легонько взяла меня под руку — чётко соблюдая рамки приличий.

Внутри замка уже лилась музыка, а слуги с подносами курсировали между гостями. Большинство дам, завидев платье Лирин, тут же принялись живо обсуждать его. Но когда мы перешли в следующий зал, гул лишь нарастал — видимо, открытые спины в здешних кругах пока что считались смелым новшеством.

Моя группа стояла в центре зала, оживлённо о чём-то беседуя. Приблизившись, мы уловили суть разговора: на аукционе ожидались сам Викт Росарио и Роберт Санчес.

Два лидера Совета Магов в одном месте — это выводило сегодняшнее мероприятие на качественно иной уровень. Интересно, сколько они будут готовы потратить этой ночью.

Большинство знатных дам кружили вокруг витрин с платьями — сегодняшний аукцион должен был определить реальную стоимость нашего товара. Не меньше народу толпилось у моих картин. Магессы здорово постарались, создав в зале антураж искусственной разрухи. В свете горящих факелов композиция смотрелась по-настоящему эффектно.

Внезапно гул в зале нарастает — появляются члены Магического Совета. Рядом с Робертом Санчесом стоял наш старый знакомый Эрик. К моему удивлению, на обоих были наши модели одежды, хоть и в других цветах. И что ещё удивительнее — глава огненного клана не пылал буквально, в отличие от вечно пылающей Эмилии Помпео.

Эрик, заметив нас, сразу направился в нашу сторону.

— Рори, я сдержал слово, — он кивнул в сторону Санчеса. — Привёл главу клана.

Рори вышел вперёд.

— Неожиданно. Что ж, уговор есть уговор. Тренировочный бой — выбирай время.

— В выходные, — с довольной улыбкой ответил Эрик. — Приезжайте в наше поместье.

Поймав мой взгляд, Леви коротко кивнул. Вот оно что. Значит, интерес к нашему товару оказался не таким уж простым. Но новый гул, прокатившийся по залу, заставил отвлечься — появился Росарио. Да, этот вечер и впрямь обещал быть громким.

Как только Аргелии подтвердили, что все гости в сборе, началось основное мероприятие. Все переместились в огромный зал, где маги света создали мягкое, но яркое освещение — под потолком парили сияющие сферы, отбрасывая причудливые тени на стены. У каждого места лежали таблички для участия в торгах.

Мы наблюдали за этим со стороны, втайне надеясь, что местная аристократия сможет расстаться с серьёзными суммами. Тит Аргелий вышел на сцену и начал разогрев публики. Первыми на продажу выставили драгоценности одной знатной баронессы. Неожиданно торги разгорелись не на шутку, и первое ожерелье ушло за полторы тысячи золотых. Второй лот вызвал не менее яростную схватку с тем же исходом.

Затем настала очередь моих картин. На сцену вышли Леонард и Оскар. Полотна демонстрировались по одному, а ветераны живо описывали свои действия в тех самых битвах с гоблинами. Зал загудел: по их рассказам выходило, что уничтожены были не десятки и даже не сотни, а целые тысячи гоблинов. Когда истории подошли к концу, стартовали торги. Цена моментально взлетела до двух тысяч, и половина присутствующих сразу выбыла из игры. Но когда за лоты остались бороться только два представителя совета, мои брови поползли вверх. Стоимость полотен перевалила за четыре тысячи.

— Пять тысяч, — раздался спокойный, бархатный голос Росарио. Он сидел непринуждённо, будто обсуждал не цену на аукционе, а рецепт успокаивающего чая.

— Пять пятьсот, — парировал Санчес. В его голосе слышалось привычная насмешка.

— Шесть, — Росарио позволил себе лёгкую, снисходительную улыбку.

— Семь! — Санчес говорил уже чуть громче, и воздух вокруг него слегка задрожал от жара. — Искусство, несущее отпечаток настоящей битвы, должно висеть в залах, где кипит жизнь, а не пылиться в твоих зеленых садах!

— Восемь, — голос лекаря оставался ровным, словно охлаждая накаляющуюся атмосферу. — Чтобы оценить такую работу, нужна глубина, а не вспыльчивость.

— Десять тысяч, — Росарио задумался, после окончательно откинулся на спинку кресла, и в его позе читалась завершённость. — Я ценю искусство, а не сорю деньгами. Они твои, Роберт. Наслаждайся своей... яркой покупкой.

Тит Аргелий, багровый от напряжения, едва успевал повторять суммы. Казалось, ещё немного — и ему потребуется помощь лекарей. Но вот молоток трижды пробил по столу, и он, срывающимся голосом, объявил Санчеса победителем, «достойно оценившим живопись».

Всё. Тишина. А потом — внутренний взрыв. Словно звезда родилась где-то в глубине груди и ослепительной вспышкой выжгла всё — усталость, сомнения, тревоги. Осталось лишь одно: пьянящее, почти звериное чувство победы. Десять! Тысяч! Золотых! Чёрт, ДА! Кулаки сжались сами собой, сдерживая желание взметнуть их к небу с победным криком. Сейчас главное — не выдать этого на лице. Но сдержать улыбку было невозможно.

Затем настал черёд резной мебели из красного дерева с изящными вкраплениями кристаллов работы Филиппа, что и было немедленно продемонстрировано. Аргелий с бесцеремонной прямотой обнажил меч и нанёс мощный удар, вырвавший из столешницы добрый кусок древесины. Увидев шокированные взгляды собравшихся, он лишь усмехнулся.

— Этот стол способен восстановиться самостоятельно, но мы не станем тратить ваше время. Ваша