интересна и показательна, что обойти сейчас её стороной значило бы обокрасть читателя [разумеется, метафорически].

Итак, что же произошло в 1995 году?

Началось всё с того, что полугодом ранее некий Дэвид Бакли (David Buckley), будучи задержан за незначительное правонарушение, сообщил патрульному полиции Рокленда вместо своих персональные данные другого лица. Он назвался Уилльямом Брэйди (William Brady) и, помимо имени, фамилии, даты рождения, номера карточки соцстраха, сообщил даже девичью фамилию матери, правда, с небольшой ошибкой в написании окончания, но эту ошибку можно было списать на невнятность речи и волнение. В общем, Бакли был отпущен, и на следующий день он в суд не явился. Ему грозил штраф в 20$, но из-за проявленного неуважения судья решил лично поговорить с провинившимся. Так появился ордер на арест Уилльяма Брэйди. Настоящий Уилльям Брэйди ничего об этом не знал, самое смешное, что никто из полиции не поспешил его разыскивать и арестовывать.

Проходили месяцы, и вот 4 марта 1995 года настоящий Уилльям Брэйди попал в поле зрения полицейского, который прибыл, кстати сказать, по ошибочному вызову. Патрульный перед отъездом спросил фамилию мужчины, вбил её в автомобильный лэп-топ и… увидел открытый ордер! Он надел наручники на обалдевшего бедолагу и доставил его в полицейский участок.

Далее начались чудеса в решете. Брэйди доказывал, что ни в чём не виновен и имеет место некая необъяснимая ошибка, просил разобраться, поскольку никто никогда его не задерживал и он никогда не сообщал полицейским свои персональные данные. Видимо, мужчина был настолько убедителен, что ему удалось смутить дежурного сержанта, который не поленился отыскать патрульного, задерживавшего Бакли [то есть фальшивого Брэйди] в сентябре 1994 года. Патрульный помнил эту историю и сообщил детальное описание внешности человека, назвавшегося «Брэйди», и озвученные приметы совершенно не соответствовали приметам Брэйди настоящего. Бакли, в частности, имел рост на 10 см выше и был довольно худ, а настоящий Брэйди, напротив, упитан. В общем, уже в первые часы после ареста появились обоснованные причины сомневаться в правильности лишения свободы.

Однако бедолагу никто не освободил. Он пробыл под замком чуть более двух суток! Самое отвратительное в поведении полицейских заключалось в том, что они не пустили к взятому под стражу человеку адвоката, нанятого его женой. Американские фильмы показывают могучих адвокатов, пинком ноги открывающих все двери в полицейских учреждениях, но по факту адвоката можно банально не пустить! Более того, полицейские так поговорили с адвокатом, что тот, выйдя из здания полицейского участка, заявил жене Брэйди о том, что в одностороннем порядке расторгает заключённый договор об оказании юридических услуг, после чего вернул полученный часом ранее аванс. Вы только представьте — адвокат вернул жене клиента полученные ранее деньги!

Впоследствии, кстати, так и не удалось выяснить, что именно полицейские сказали ему. По-видимому, имело место запугивание или, выражаясь иначе, шантаж… но если верить американским фильмам, шантажировать честного адвоката невозможно! В общем, история получилась зубодробительная. В конечном итоге Брэйди был освобождён после двух суток пребывания в камере, но отнюдь не по доброй воле руководства полиции, а по судебному приказу.

Он и его жена подали иск на Департамент полиции Рокленда, и в числе шести ответчиков была поименована Мэри Энн Дилл. Дамочка, получившая приказ начальника полиции разобраться в истории Дэвида Бакли, не стала тратить на это время, заявив ошибочно арестованному, что его голословные утверждения её не интересуют и тот будет находиться в камере так долго, как она посчитает нужным. В результате её действий, точнее, бездействия, бедолага пробыл под замком лишние 33 часа.

Остаётся добавить, что хотя суд и встал на сторону супругов Бакли и обязал Департамент полиции Рокленда выплатить истцам компенсацию в размере 30 тыс.$, сия неприятность мало отразилась на службе Мэри Энн Дилл в рядах полиции. Карьеру этой дамочки можно назвать вполне успешной, она дослужилась до чина лейтенанта и в 2007 году уже была старшей смены в международном аэропорту «Логан».

Вернёмся, впрочем, к событиям конца января 1989 года. 24-го числа адвокат Харрингтон обратился в окружной суд с ходатайством остановить рассмотрение дела Кеннета Понте на «неопределённый срок» («an indefinite continuance»). В качестве причины он указал недопустимый масштаб огласки дела в средствах массовой информации и огромное влияние общественных настроений на участников процесса. По мнению адвоката, это могло повлиять на непредвзятость правосудия и реализацию конституционного права подзащитного на беспристрастное и справедливое рассмотрение его дела в суде. По мнению Харрингтона, к рассмотрению дела будет лучше вернуться после того, как улягутся страсти.

Адвокат Харрингтон считался очень толковым юристом. В 1989 году он отметил 30-летие своей юридической деятельности.

Судья без долгих размышлений и объяснений прошение о приостановке процесса отклонил и… тут же постановил, что процесс приостанавливается, правда, не по той причине, на которой настаивал защитник. Судья неожиданно вернулся к попытке окружной прокуратуры отобрать у Кенни Понте биологические образцы и постановил, что прокурор Пина не имеет законного права требовать от ответчика предоставления образцов волос, слюны или крови, а может только сделать фотографии, причём только такие, которые предоставят обвинению возможность доказывать, что Понте являлся тем самым лицом, которое угрожало потерпевшему [то есть Свайру] пистолетом. Поскольку прокуратура могла оспорить это решение, судья постановил, что процесс будет остановлен на 30 дней, в течение которых сторона обвинения либо подаст апелляцию, либо не станет этого делать, и тогда дело просто будет находиться без движения. Довольно своеобразное решение, но оно оказалось в тот день не единственным! Другим своим решением судья распорядился предать гласности протокол заседания, прошедшего 18 января, поскольку держать его в секрете после того, как весь Массачусетс почти неделю обсуждал случившееся тогда, по меньшей мере глупо.

Нельзя не сказать о том, что Харрингтон и сам Понте не теряли времени даром и предпринимали кое-какие усилия по развенчиванию тех негативных сведений, что окружная прокуратура сливала в средства массовой информации. В конце января и в начале февраля в репортажах по местным радиоканалам и на телевидении появились комментарии, рисовавшую картину вокруг Кеннета Понте несколько в ином свете, нежели это делали правоохранительные органы. О чём идёт речь?

Один из нью-бедфордских риелторов рассказал, что отъезд Кеннета Понте во Флориду вовсе не являлся бегством — тот на протяжении довольно длительного времени говорил о намерении отправиться на юг. Некий инвестор в недвижимость хотел хорошо вложиться в землю во Флориде и нуждался в услугах компетентного юриста — таковым должен был стать как раз Понте. Бизнес-идея была весьма годной, поскольку во Флориде последние десятилетия дорожало всё — как земля, так и здания — поэтому Кенни Понте и планировал переезд на юг.

Роджер Свайр, из которого окружной